Основы политической теории: Учебное пособие

Автор: | Год издания: 1998 | Издатель: Москва: Высшая школа | Количество страниц: 239

§3. СТРУКТУРА И ЛЕГИТИМНОСТЬ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ. МНОГОМЕРНАЯ МОДЕЛЬ ВЛАСТНОГО ОБЩЕНИЯ

Многомерная структура власти
Агенты власти

Многомерная структура власти


Анализ феноменологии и генезиса политической власти позволяет сделать вывод, что наиболее обоснованным выявляется подход, согласно которому власть в социуме представляет собой скорее регулятор общественных отношений ('отношение отношений', по М. Фуко), механизм тотального социального общения, своего рода 'синергетический способ' человеческой самоорганизации и принцип коллективного саморегулирования, чем 'вещь' или 'свойство', кому-либо принадлежащие, как это трактуется в некоторых волевых и силовых концепциях.

На заре политической теории Аристотель не раз замечал, что политика - это упорядоченное общение людей, становящихся 'политическими' в силу гармонизации отношений между социальным 'целым' и его 'частями', где обязательно присутствует регулирующее начало или властный механизм. Он писал об этом тотальном механизме общения в 'Политике' следующее: 'И во всем, что, будучи составлено из нескольких частей, непрерывно связанных одна с другой или разъединенных, составляет единое целое, сказывается властвующее начало и начало подчиненное. Это общий закон природы и, как таковому, ему подчинены одушевленные существа'9. Но в отличие от относительной простоты отношений 'господской власти' (господина и раба, мужа и жены, отца и детей), Аристотель власть публичную (общественную) считает наиболее совершенной и имеющей самую сложную структуру,

Вероятно, в политической теории нет более сложного и запутанного вопроса, чем вопрос о структуре властных отношений. В каждой политической концепции существует свой понятийный и терминологический аппарат, порой трудно совместимый с лексикой другого политического языка, поскольку под одинаковым названием 'власть' кроются десятки различных смысловых оттенков, отражающих самые разные аспекты и компоненты этого сложнейшего социального механизма. Известный французский социолог и политолог Р. Арон специально разбирает семантический аспект интерпретации структуры власти в разных языках (английском, немецком и французском) в статье 'Macht, Power, Puissance: проза или поэзия демократии' (1964) и приходит к выводу, что власть - это асимметричное, меж- и надличностное отношение, понимание структуры которого зависит от выбора измерения в пространстве анализа его социальной иерархии.

Можно выделить, тем не менее, самые общие компоненты структуры общения в рамках государственно-публичной власти: 1) агенты; 2) ценности; 3) способы (инструментально-институционные) и 4) ресурсы. Взаимодействие между ними и дает всю палитру отношений, выражаемых в русском языке понятиями 'господство' и 'подчинение', 'воля' и 'сила', 'контроль' и 'распределение', 'руководство' и 'лидерство', 'управление' и 'давление', 'властвование' и 'влияние', 'авторитет' и 'насилие' и т. д. Эта совокупность основных отношений и связей между компонентами властного общения отражена на схеме 3. Одним из исходных вопросов, которые здесь возникают, выступает следующий: кто и в какой роли становится участником властного общения и основным агентом властных отношений? Кто и при каких условиях является властвующим, а кто собственно подвластным? Для ответа на этот вопрос необходимо построить многомерную теоретико-логическую модель властного общения, в которой было бы отражено центральное, сложное и иерархизированное отношение 'власть-влияние' между совокупными его агентами, управляющими и управляемыми, и соответственно три его основных измерения или проекции рассмотрения структуры власти и влияния, связанные с категориальными оппозициями 'господство - подчинение', 'управление - давление' и 'контроль - влияние'.

Как уже было отмечено выше, современные отношения агентов государственно-публичной власти, то есть взаимодействия между имеющими властные полномочия управляющими и обладающими лишь влиянием управляемыми, сложились еще в недрах потестарных структур, постепенно 'раздваивающихся' на семейно-родовые коллективы, когда появляются люди, профессионально властвующие во имя общих интересов и от имени всей общности. Именно с этого момента становления политики как профессии и области деятельности профессионального управленческого аппарата (М. Вебер) и начинает свой отсчет существование публичной власти.

Г. Лассуэлл одним из первых определяет власть, с одной стороны, как участие в решениях, а с другой - как контроль над ресурсами, имеющими для участников властного отношения ценность10. Таким образом, по Г. Лассуэллу, власть является видом или частным случаем осуществления влияния, при котором могут быть использованы публичные санкции (например, административно-государственного аппарата). Отношения агентов власти и влияния задают как бы два основных 'энергетических полюса' в 'гравитационном поле' властного общения, да и сам 'феномен политического отношения возникает в результате взаимодействия отношений влияния и властных отношений'11.

Центральным 'звеном' в структуре властной регуляции межличностных отношений выступает специально и обстоятельно проанализированное М. Вебером отношение господства и подчинения, воспроизводящее и поддерживающее легитимный порядок в обществе (см. схему 3).

Абстрактно-логическая модель публичной власти как механизма социального общения ('политологический ромб')
'A(s)' Агент в роли коллективного властвующего (управляющего) 'субъекта' (государство).
'A(o)' Агент в роли совокупного подвластного (управляемого) 'объекта' (гражданское общество).
'K(S,0)' Ценности и традиции доминирующей культуры.
'R(0)' Ресурсы общества.
'I(S)' Институциональные формы поддержания порядка и инструментальные способы взаимодействия агентов.
A(s) >'3f I(s) Принятие управленческого решения (выражение и аккумуляция 'всеобщей публичной воли')
I(s) >'3f A(o) Осуществление управленческого воздействия (применения 'силовых' методов и инструментов государственного руководства).
A(o) >'3f I(s) Гражданское давление (использование средств и форм политического участия).
I(s) >'3f A(s) Гражданское волеизъявление и представительство интересов в выработке и корректировке публичных решений.
A(s) >'3f R(o) Организованный контроль 'сверху' (способность регулирования).
R(o) >'3f A(o) A(o) >'3f R(o) Централизованное распределение, социальное влияние (способность мобилизации) и борьба за перераспределение.
R(o) >'3f A(s) Социальная поддержка и контроль над властью 'снизу'.
A(s) >'3fA(o) Легитимное господство (порядок установлений и отдача приказов).
A(o) >'3f A(s) Легитимное подчинение (признание и выполнение приказов).
A(o) >'3fK(s,o) >'3f A(s) Нормы и правила игры.
I(s) >'3f K(s,o) >'3f R(o) Критерии оценки.

М. Вебер использует категорию 'господство' (Herrschaft) как более узкое по содержанию понятие по сравнению с категорией 'власть' (Macht), обращая внимание на анализ роли социокультурных ценностей, стереотипов и традиций в формировании различных типов отношений господства и подчинения. По мнению Вебера, господство предполагает социальное отношение, при котором приказ, отданный одними людьми, встретит повиновение, то есть признание и исполнение у других людей в соответствии с определенным легитимным порядком, основанном на традиции, вере или целерациональных мотивах, то есть на доминирующих в данной культуре ценностях. В соответствии с этими ценностями культуры им выделяются три 'идеальных типа' господства: 1) традиционный (на основе традиции и обычая); 2) легальный (основывающийся на целерациональных мотивах и, в частности, принципах права), и 3)харизматический (основан на вере)12. В реальной политической жизни отдельных стран эти 'идеальные типы' переплетаются при определенном преобладании какого-либо типа господства. К примеру, на территории бывшего СССР можно найти случаи использования преимущественно легального (Эстония), харизматического (Азербайджан) или традиционного (Узбекистан) способов политического господства.

Таким образом, отношения 'господства и подчинения' агентов власти составляют центральное звено властного механизма общения между людьми, при котором его участники признают сложившийся порядок легитимным, то есть социально значимым и необходимым способом и стереотипом взаимодействия. 'Легитимность- это представление (символ веры), и поэтому оно присутствует в сознании граждан. Оно проистекает из убеждения, что власть предержащие в стране наделены правом принимать решения, которые ее граждане должны выполнять'3. Иногда наступает кризис легитимности, как, к примеру, это произошло в СССР после утраты власти КПСС в 1991 году, что нашло свое отражение в так называемом 'параде суверенитетов', Беловежском соглашении, неисполнении указов Президента СССР и пр. 'Легитимность' отличается от 'легальности' тем, что 'легальность' характеризуется только формальным соответствием социального порядка юридическим законам страны, тогда как в первом случае речь идет также о соответствии обычаям.

Вторая 'плоскость' властного механизма общения связана с оппозицией 'контроль - влияние', имеющей дело со способами распределения ресурсов общества. Что представляют собой эти 'ресурсы'?

К основным ресурсам общества, регулирование и распределение которых и выступает реальным объектом властного общения, можно отнести те материальные предметы и духовные блага, которые способны, во-первых, удовлетворять потребности и интересы людей, представляя собой определенную ценность в социальных отношениях, и, во-вторых, повышать потенциал влияния и силу воздействия агентов власти. По мнению ряда американских бихевиориалистов, власть и есть, прежде всего, контроль над распределением ресурсов общества, а политика соответственно - сфера обмена ресурсами или регулирования ресурсообмена, Ресурсы общества подразделяются на следующие основные виды: 1) материально-экономические и 2) духовно-информационные, каждый из которых дает возможность, с одной стороны, повысить у политических агентов потенциальный статус и ранг, а с другой - увеличить их мобилизующую силу и давление.

Ресурсы общества ограничены и распределены неравномерно, что приводит к постоянной борьбе индивидов и групп за перераспределение данных ресурсов, а также ко взаимному давлению в этой сфере государства и общества, 'соперничеству' власти управляющих и влияния управляемых. Управляющие обладают организованным контролем над общегосударственными ресурсами и административным аппаратом, а управляемые располагают лишь своими частными ресурсами и потенциалом мобилизации граждан со стороны партий и движений, которые наряду с регулируемым распределением 'сверху' постоянно ведут борьбу за то или иное перераспределение общественных ресурсов и усиление социального контроля за ними 'снизу'. Итак, этот аспект публичной власти связан с отношениями людей по поводу регулирования (контроля и распределения) коллективных ресурсов общества.

Третий аспект (или 'плоскость') анализа властного общения затрагивает отношения 'управление--давление', связанные с самим механизмом 'властвования', государственного управления, а также с механизмом 'обратной связи', то есть поддержкой и давлением 'снизу' гражданского общества, представляющими собой пару взаимонаправленных векторов. В этой плоскости весьма наглядно видна трансформация потенциала власти и влияния в актуальном поле как управленческих решений и воздействий, так и в виде силового и морального давления управляемых.

Взаимодействие интересов и воли управляемых и управляющих в процессе властвования, то есть практического осуществления властных полномочий, захватывает уже не столько отношения людей с ресурсами (как это было в предыдущей проекции), сколько собственно отношения между людьми, складывающиеся посредством институциональных форм и инструментальных способов силового давления. Процесс властвования (управления) может быть рассмотрен в последовательности двух его фаз: во-первых, 'волевой' стадии, на которой властвующий агент сообразно своим интересам и воле формулирует 'сверху' политическое решение, корректируемое в зависимости от уровня социального представительства, политического участия, а также степени волеизъявления подвластных. Вторая же, 'силовая', фаза связана как с самими инструментальными средствами реализации управленческих

решений 'сверху', так и с институциональными способами давления 'снизу' различных групп гражданского общества, поддерживающих или сопротивляющихся принятию и осуществлению того или иного государственного решения.

Агенты власти


При анализе процесса властвования возникает проблема соотношения абстрактно-собирательного представления о совокупном 'агенте' власти ('субъекте'- государстве или 'объекте' - народе) со вполне реальными ее 'носителями', опосредующими достаточно иерархизированные управленческие отношения. Вопрос о том, кто правит и управляет в обществе, решается по-разному: Т. Гоббс пишет о единоличном государе-суверене, тогда как Ж. -Ж. Руссо субъектом власти считает сам народ, поскольку народный суверенитет неотчуждаем.

Дискуссия на тему 'Кто-же правит в США?', развернувшаяся в 50 - 70-е гг, XX века, инициировала осмысление этой проблемы современной политической теорией. Открыл дискуссию американский политолог Р. Милле своей книгой 'Властвующая элита' (1956), где он вслед за Г. Моска и В, Парето доказывал на основе анализа 513 биографий ведущих американских политиков за период 1789-1953 гг., что Америкой правит узкая страта меньшинства, своего рода симбиоз и уния экономического и политического истеблишмента, который он называет 'правящей элитой'. Ему возразил Р. Даль в книге 'Кто правит?' (1961), который в результате эмпирического исследования распределения властных функций и полномочий в среднем американском городе Нью-Хэйвен пришел к выводу об отсутствии монолитного носителя и единого центра, поскольку, вследствие дисперсии властных полномочий и плюрализма управления, ни один лидер и ни одна элитная группировка не имела полного контроля над всеми властными рычагами. Затем л дискуссию включились П. Бакрач и М. Баратц с 'двухмерной' (работа 'Два лица власти' (1962)) и С. Лукс (книга 'Власть: радикальный подход' (1974)) с 'трехмерной' концепциями власти, в которых критикуется 'одномерно-плюралистический' подход Р. Даля, поскольку в нем не учитываются такие существенные измерения, как властное самосознание (субъективное восприятие власти), а также интересы агентов власти (объективная ее сторона).

Дискуссия среди американских политологов привела к постановке проблемы соотношения формального субъекта власти и реального носителя властных полномочий и их функций, которые, как еще раз выяснилось, вовсе не совпадают. В ходе дискуссии и Р. Милле, и Р. Даль исходили из предположения, принадлежавшего еще Г. Лассуэллу, что субъект власти или властвующий- это особый агент, контролирующий некоторые важные ресурсы общества. Было показано, однако, что механизм властвования гораздо сложнее и включает в себя давление общественного мнения и рефлексию подвластного объекта (П. Бакрач и М. Баратц), где отражается степень и форма осознания обществом соответствия управленческого контроля его потребностям, от имени которых выступает носитель власти или управляющий. Обнаружилось также и явное расхождение интересов (С. Лукс) тех, 'кто управляет' (то сеть 'носителей' власти), от интересов тех, 'кем управляют' ('объекта' властвования), и, соответственно, 'от имени кого они управляют' ('субъекта' власти)14.

Действительно, механизм власти имеет сложную, иерархизированную структуру, где формальным первичным субъектом и источником власти выступает народ, передающий властные полномочия своему официально опосредованному агенту - государству, которое, в свою очередь, их распределяет среди 'носителей' по 'горизонтали' (законодательная, исполнительная и судебная отрасли власти) и по 'вертикали' (центральные, региональные и местные органы власти) с тем, чтобы управлять общественными делами ('объект' власти) от имени общества и через государство ('субъект' власти). Именно в таком формально-юридическом плане трактуется система власти в статье 3 новой Конституции Российской Федерации: '1. Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ. 2. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления'15. Эти декларации делают честь составителям Конституции. Однако в действительности реальным носителем власти нередко выступает бюрократия, ее разные уровни и страты, чиновники и функционеры аппарата управления могущественной системы исполнительной власти, а также различные группировки правящей элиты, между которыми распределяются 'сферы' властных полномочий и 'зоны' контроля над ресурсами.

В то же время механизм властного общения, как видно, включает в себя и давление 'снизу' различных групп и слоев гражданского общества, имеющих свои 'зоны влияния и интересов', которые через каналы 'обратной связи', систему представительства и другие формы демократического волеизъявления оказывают воздействие на состояние властных отношений в той или иной стране. Следовательно, одностороннее сведение потенциала власти либо к ее формальным и официальным субъектам ('суверену государства', по Т. Гоббсу, или 'ассоциации народа', по Ж. -Ж. Руссо), либо к се якобы истинным и реальным носителям ('господствующим классам', но К. Марксу, или 'правящей элите', по В. Парето) не даст полной картины. Властвование управляющих и давление управляемых дает бесконечное число точек пересечения векторов направленности их интересов и воль, а также потенциальных размеров их ресурсов и актуализированных сил, образующих своего рода гравитационное поле властного общения, 'поле напряжений, на котором разворачивается политическая практика' (В. Н. Амелин). Кроме того, необходимо включить в это 'поле' действия властного механизма общения три рассмотренные выше проекции ('плоскости') власти и влияния, получившие в современной политологии названия:

1) символической власти (отношения 'господства и подчинения' в соответствии с ценностями общества, поддерживающие легитимный порядок),

2) структурной власти (отношения 'контроля и влияния', связанные с регулированием ресурсов и распределением властных полномочий, функций и зон влияния между элементами политической системы), а также

3) власти инструментальной (отношения 'управления и давления', определяющие средства и способы взаимного действия встречных процессов руководства людьми и давления гражданского общества).

И в этом состоит вся сложность понимания власти как регулятора коллективной жизни общества в процессе его кооперации и достижения совместных целей, то есть рассмотрения государственно-публичной власти в качестве современного механизма регулирования и способа социального общения людей, функционирование которого образует особую сферу общественной жизнедеятельности, именуемую политикой.