Теория Политики: учебное пособие

Автора: , | Год издания: 2003 | Издатель: СПб: Изд-во БГТУ |

Лекция 20. Политическое развитие и модернизация

1. Содержание и факторы политического развития
2. Теории политической модернизации
3. Содержание политической модернизации

Лекция 20. Политическое развитие и модернизация
1. Содержание и факторы политического развития

1.1. Политическое изменение и политическое развитие.


Понятие «политический процесс» тесно связано с понятиями «политическое изменение» и «политическое развитие». Политический процесс как динамическая характеристика политики существует в виде политического изменения и политического развития. Чем же эти два понятия отличаются друг от друга?

Политическое изменение мы можем представить как появление новых характерных черт (новой характерной черты) в способе и характере взаимодействия между политическими субъектами, между политической системой и внешней средой. Говоря о политическом изменении, мы подразумеваем, что эти перемены происходят в рамках одной и той же политической системы с одними и теми же качественными характеристиками. В ходе него происходит воспроизводство политической системы в целом и его отдельных частей. Однако это воспроизводство не является полным, новое состояние политической системы и его составляющих отличается от предыдущего. Появляющиеся новые характерные черты в способе и характере взаимодействия мы можем рассматривать в основном как количественные изменения. Масштабом политических изменений является масштаб повседневной жизни и истории.

Политическое развитие мы можем охарактеризовать как последовательную смену качественных состояний политической системы в целом и ее отдельных составных частей. Другими словами, политическое развитие основано на качественных изменениях. Масштаб политического развития — это в основном масштаб эволюции.

Необходимо отметить, что четкую границу между политическим изменением и политическим развитием провести достаточно сложно. Сложность заключается не только в том, что исследователям, живущим в повседневности, трудно оценить изменения в более крупных масштабах, но и в расплывчатости границы между этими масштабами, а также в том, что все эволюционные процессы происходят в результате накопления повседневных и исторических перемен. Политическое развитие непосредственно недоступно простому наблюдателю, поскольку на практике оно проявляется и реализуется в политических изменениях.

Например, смена монарха на троне в результате смерти предыдущего, несмотря на разницу в политических качествах этих личностей, на разницу в проводимых по­литических курсах, это событие может рассматриваться как политическое изменение. Оно принесло в политический процесс новые качества в способе и характере взаимодействия между политическими субъектами и, возможно, между системой и средой, но не принесло с собой качественных изменений самой политической системы и ее составляющих. Другой пример — победа на выборах очередного Президента. Такая победа знаменует собой политические изменения в рамках очередного электорального цикла. Она, несомненно, принесла новые качества в способе и характере взаимодействия между политическими субъектами, но эти изменения осуществлялись в рамках воспроизводства политической системы, а не ее качественной смены.

В качестве примера политического развития можно привести создание наций-государств с республиканской формой правления в Западной Европе в период Нового времени в результате буржуазных преобразований и революций. Здесь уже речь идет о серьезных качественных изменениях, носящих эволюционный характер. Вместе с тем эти длительные эволюционные процессы реализовывались посредством накопления количественных политических изменений, постепенно перешедших в качественные.

Следует отметить, что термином «политическое развитие» целесообразно обозначать не однонаправленное развитие, имеющее логический конец (то есть не реализацию некого христианского, просвещенческого, коммунистического и т,п. проекта). Политическое развитие — процесс, имеющий несколько эволюционных альтернатив, выбор которых зависит от конкретной совокупности влияющих на него факторов. Тем более у политического развития нет единого заданного алгоритма. Кроме того, политическое развитие осуществляется не линейно. Исследователи отмечают его циклический, волнообразный, дискретный и т.д. характеры. Таким образом политическое развитие можно охарактеризовать как процесс, идущий разными путями с различными конкретными результатами.

1.2. Основные подходы в исследовании политического развития.

Вместе с тем при всей разности путей и результатов можно выделить основные элементы политического развития, а также факторы, на него влияющие, анализ которых позволяет проводить научное сравнение «путей и результатов». Какие же факторы влияют на политическое развитие и в чем заключается его основная движущая сила?

В целом основные подходы можно сгруппировать следующим образом.

Первая группа авторов исходит из того, что политическое развитие осуществляется, либо однолинейно, либо в результате развития различных политических систем достигается одинаковый результат. В свою очередь, в рамках данного направления можно выделить три основных подхода, представители которых различаются во взглядах на основные факторы и движущие силы политического развития.

Авторы, которых можно условно объединить в рамках первого подхода, в качестве основной причины политического и в целом всего общественного развития выделяют развитие экономики (У. Ростоу, С. Липсет и др.). Вместе с тем в работах некоторых из них подчеркивается значение не только уровня развития экономики, но и связанных с ним социальных факторов. В частности, С. Липсет в качестве факторов политического развития (точнее демократизации, поскольку он фактически отождествляет понятия политическое развитие и демократизация) выделяет, наряду с собственно экономическими, и такие, как степень урбанизации и уровень образования.

Представители второго подхода в качестве основного фактора называют изменение в системе ценностей и моделях поведения (ранний Д. Аптер, К. Дойч, А. Инкельс, Р. Инглехарт и др.). Например, К. Дойч полагал, что основным фактором политического развития (в данном случае — модернизации) является «мобилизация» населения, то есть включение граждан в политический процесс в качестве активных акторов в результате экономических инноваций, изменений в социальной структуре и системе ценностей и моделях поведения.

Авторы, которых объединяют в рамках третьего подхода, считают основной причиной политического развития функциональную дифференциацию внутри общественной системы в целом и политической в частности (как правило, в числе этих ученых называют Т. Парсонса). В качестве основных причин и «главных процессов» развития, «которые, взаимодействуя друг с другом, составляют «прогрессивную» эволюцию к более высоким системным уровням», Т. Парсонс помимо функциональной дифференциации выделяет «повышение адаптивной способности, включение и генерализация ценностей». Таким образом, согласно Т. Парсонсу, основное содержание общественного развития состоит в повышении адаптивной способности системы в результате функциональной дифференциации и усложнения социальной организации.

Представители второй группы авторов исходят из посылки нелинейного развития с возможностью достижения разных результатов (Ф. Риггз, Г. Алмонд и Г. Пауэлл, С. Хантингтон, Л. Пай, Б. Мур и др.). Эти исследователи также не отличаются единством мнений в отношении основных факторов и аспектов политического развития. В частности, группа ученых в качестве основных причин развития отмечает внутриполитические. При этом в качестве важного параметра этого процесса рассматривается взаимодействие политической системы (или ее элементов) с внешней средой и роль политических институтов в его осуществлении. Так, С. Хантингтон отмечает, что основным фактом политического развития является степень институциализации интересов и специфика политических институтов в той или иной стране. При этом он отмечает, что характер политического развития зависит от того, отвечает ли характер институциализации уровню участия граждан в политике и степени социальной мобилизации. Отставание процесса институциализации от темпов роста мобилизации и участия, по его мнению, является основной причиной политических кризисов и нестабильности в переходных обществах. Ведущую роль политических институтов в процессе политического развития подчеркивают и другие авторы (Г. О'Доннел, Ф.Шмиттер, А. Пшеворский, Т. Скокпол, Дж. Мач, Д. Олсен и др).

Другие авторы — Г. Алмонд и Г. Пауэлл — взяв за основу идеи структурного функционализма о дифференциации и повышения адаптивности как о движущих силах и основных проявлениях общественного развития, предложили свою концепцию политического развития (в их интерпретации — концепцию эволюции политических систем), имеющую не однолинейный характер. Для этого они построили матрицу, основанную на трех основных показателях: возрастание субсистемной автономии, увеличение структурной дифференциации и культурной секуляризации. Существующие и существовавшие политические системы (а точнее модели систем или идеальные типы) они расположили в этой системе координат.

Авторы данной теории отмечают, что возможны различные варианты перехода от одного типа политической системы к другой, возможны периоды деградации распада политических систем, а также нелинейные варианты развития. В частности, бюрократические империи часто рождались в результате эволюции патримониальных систем, феодальных систем, а также и городов-государств. В целом схема политического развития выглядит таким образом: повышается структурная дифференциация и, как следствие, — субсистемная автономность и т.д. Далеко зашедшее развитие субсистемной автономности приводит к распаду политической системы.

Все названные авторы не отрицают того, что на политическое развитие влияют многие факторы, а сам этот процесс является многаспектным. Так, например, С. Хантингтон в своей работе «Третья волна» выявляет зависимость существования демократических режимов от уровня экономического развития страны. Тем не менее они выделяют главные, с их точки зрения, факторы и движущие силы этого процесса, сосредотачивая на них основное внимание.

В целом необходимо отметить, что представители различных подходов рассматривают лишь отдельные аспекты политического развития и общественного развития в целом. Построение обобщающей схемы этого процесса, основанной на учете множества разнообразных факторов, — дело достаточно сложное, требующее интеграции различных подходов. Имеющиеся в настоящее время попытки создания многофакторных моделей не отвечают критериям универсальности, актуализируя проблему такой интеграции.

Политические процессы весьма разнообразны по своим основным параметрам. В политической науке существует несколько вариантов типологии политического развития. В частности, выделяют типы политического развития на основе его содержания: модернизация, демократизация, глобализация и др. Специфика двух из них рассматривается в данном пособии.

1.3. Кризисы политического развития.

Переход к современной политической системе не представляет собой необратимый и непременно поступательный процесс изменения системных качеств политической жизни и становления политической демократии. Создание нового политического порядка сталкивается с противоречиями, которые обусловлены переходом на иные принципы и механизмы социальной эволюции.

Во-первых, рационализация общественных отношений, переход к универсальным принципам эффективности, целесообразности и индивидуализма, формирующиеся демократические институты наталкиваются на коллективистские ценности, иррациональную картину мира, традиции и обычаи, выражающие самобытность данного сообщества. В традиционном обществе индивид осознает свою идентичность за счет поклонения святыням, авторитетам, веры в уникальность национального единства. Иные системы ценностей он отвергает и враждебно относится ко всему, что не соответствует его укладу жизни. Во-вторых, рыночные отношения дифференцируют общество по видам деятельности, уровню жизни, социальному статусу, ожиданиям и устремлениям. Динамично развивающиеся потребности и связанное с этим появление новых видов разделения труда наталкиваются на прежние политически институты, ориентирующиеся на политическое единство общества, на ценности равенства и коллективизма.

Данные противоречия объясняют, почему переход от традиционной политической системы к современной происходит через кризисы политического развития.

Рассмотрим их на примере политической модернизации России: хотя советская политическая система и не является в строгом смысле слова традиционной, но ей свойственны многие превращенные черты последней.

Переход от тоталитаризма к демократии в конце 80-х годов XX в. в России обусловил кризис легитимности. Обычно легитимным считается режим, который соответствует ценностям не только правящей элиты, но и большинства общества. Прежний режим обеспечивал свою легитимность средствами насилия и тотальной идеологической обработки населения. Советская система создала легитимность на уровне государственно-зависимый работников, которые содержались на средства государства. Власть формировалась закрыто, узким кругом руководителей властвующей коммунистической партии, затем идеологическими средствами (иногда и принуждением) обеспечивалась поддержка решений власти со стороны государственно-зависимых работников. Создание демократического политического порядка обусловило изменение способов обеспечения легитимности через свободные выборы.

Однако сформированные демократическим путем институты власти оказались малоэффективными в удовлетворении социальных ожиданий населения. Правящая элита в России радикально стала внедрять ценности рационализма и индивидуализма, что привело к имущественному расслоению населения, прежде ориентирующегося на ценности равенства. Дискомфорт, который испытывает значительная часть общества от неолиберального курса правящей элиты, толкает эти группы на противостояние режиму. Правящему режиму все еще не удалось наладить диалог между носителями традиционных и индивидуалистических ценностей.

Преодоление кризиса легитимности связано с решением двух задач. Во-первых, необходимо повысить доверие к институтам власти, чего можно достичь с помощью реального улучшения материального положения основных социальных групп. Это, в свою очередь, осуществляется через поэтапное внедрение рыночных механизмов при обеспечении высокой степени социальной защищенности основных групп населения. Во-вторых, необходимо создать механизм преодоления социокультурных противоречий, для чего нужно в первую очередь определить социальные группы, ориентирующиеся на ценности рационализма, эффективности или равенства. Затем создаются относительно равные экономические возможности представителям разных социокультурных ориентации через свободу выбора форм собственности. Для наиболее социально уязвимых групп населения (пенсионеров, инвалидов, учащихся) следует предусмотреть социальные амортизаторы в виде пособий, новых рабочих мест и т. д. Наиболее важной частью механизма преодоления социокультурных противоречий является формирование срединной культуры, которая органично соединяет на принципах уважения и диалога традиционные и современные цен­ности. Это возможно в том случае, если ценности рационализма будут выражаться в национальной, самобытной форме.

Формирование современной политической системы в России проходит через институциональный кризис. Советская политическая система ориентировалась на единство экономических, политических и культурных интересов общества. В ее основе лежал принцип сращенности всех видов власти и концентрации их в руках властвующей коммунистической партии. Хотя формально в России существовала представительная система в лице Верховного Совета (парламента), была судебная власть, но они имели вторичный характер и контролировались властвующей партией. В условиях монополизации власти компартией отсутствует четкая регламентация и институциализация политического процесса, принятия политических решений решения принимались анонимно от имени партии, государства, народа.

В процессе формирования нового политического порядка выяснилось, что динамично растущее многообразие социальных интересов не имеет механизмов и структур их представительства в институтах власти. Вследствие того, что политические структуры все еще представляют собой некую нерасчлененную целостность, они оказались неспособными ни вырабатывать .эффективный политический курс, ни интегрировать нарастающее социальное, экономическое и политическое разнообразие. Формальное разграничение властей и закрепление их функций в новой Конституции страны не преодолело институционального кризиса. До сих пор обнаруживается стремление каждой из ветвей власти (законодательной, исполнительной и судебной) превысить свои полномочия, основанное на иллюзии, будто увеличение полномочий позволит эффективно решать сложные проблемы. Современный институциональный кризис в первую очередь связан с тем, что в формировании политической системы акцент сделан на достижение четкого разграничения властей и совсем отсутствуют механизмы их взаимодействия. Вследствие этого политическая система обладает ограниченными мобилизационными способностями.

Немаловажным обстоятельством, углубляющим институциональный кризис, является и несформированность социальной структуры. В России формирование политических партий, общественных движений заметно обгоняет процессы становления четкой социальной структуры и столь же четкого определения интересов различных социальных групп. Преобладание маргинальных слоев в российском обществе делает процесс структурной дифференциации иллюзорным. Обычно партии и движения реально не представляют никого, кроме руководящего ядра этих организаций, потому-то и вес их в политической жизни России крайне ограничен. Соответственно и процесс создания автономных политических институтов, реально представляющих интересы .социальных групп и общностей, не может быть быстрым, а должен иметь естественные темпы.

Переход к современной политической системе предполагает преодоление кризиса участия. Для того, чтобы политический процесс был успешным, необходимо наладить эффективное взаимодействие всех политически значимых сил, и прежде всего взаимодействие власти и общества. Крушение коммунистического режима привело к исчезновению прежней системы социального представительства.

Носители появившихся специализированных групп интересов в лице банкиров, предпринимателей, служащих новых госучреждений и т. д. оказались лишенными каналов передачи своих требований властям, участия в процессе принятия политических решений. Процесс включения их в политическую деятельность без наличия разветвленной системы социального представительства порождал повышенную конфликтность в обществе и нестабильность в силу невозможности контролировать и координировать действия скрытых заинтересованных групп. В этих условиях правящая элита не обладала информацией о реальных требованиях различных социальных групп, которые не могут организованно донести их до официальной власти.

Разрешение кризиса участия предполагает последовательную интеграцию вступающих в политическую жизнь новых групп интересов посредством создания развитой системы социального представительства и политической коммуникации, что позволит правящей элите своевременно реагировать на эти интересы. Перед правящей элитой стоит и другая задача, решение которой позволит создать условия для политической стабильности и обезопасит ее от неожиданных сценариев политической модернизации. Она состоит в необходимости обеспечения легитимности оппозиции и включения ее в процесс принятия решений. Тем самым оппозиция окажется связанной политической ответственностью за принимаемые решения.

2. Теории политической модернизации

Теория политической модернизации в политической науке начала формироваться в 50—60-х гг. XX в. Ее создатели опирались на теоретическое наследие известных исследователей XIX— начала XX вв., в частности М. Вебера (выдвинувшего идею развития европейской цивилизации в направлении от традиционного общества к современному на основе рационализации поведения), Ф. Тенниса и Э. Дюркгейма (предложившего концепцию эволюции от обществ с «механической солидарностью» к обществам с «органической солидарностью» на основе разделения труда). В качестве теоретической базы, на которую опирались теоретики модернизации, выступали также основные поло­жения структурно-функционального анализа, представления структурных функционалистов об общественном развитии.

Особый вклад в разработку теории модернизации внесли работы Г. Алмонда и Д. Пауэлла «Сравнительная политология. Подход с позиций "концепции развития"»(1966), Д. Аптера «Политика модернизации» (1965), С. Липсета «Политический человек» (1960), Л. Пая «Аспекты политического развития. Аналитическое исследование» (1966), Д. Растоу «Мир наций» (1967), Ш. Эйзенштадта «Модернизация: протест и изменение»(1966), С. Хантингтона «Политический порядок в меняющихся обществах»(1968) и другие. В своем развитии теория модернизации прошла условно три этапа: 50—60-е гг., 60—70-е гг. и 80-90-е гг.

2.1. Первый этап модернизации.

Теория модернизации «образца 50—60-х гг.» основывалась на таком методологическом допущении, как универсализм. Развитие всех стран и народностей рассматривалось как универсальное, то есть происходящее в одном направлении, имеющее одни и те же стадии и закономерности. Признавалось наличие национальных особенностей, однако считалось, что они имеют второстепенное значение.

В целом модернизация представлялась как процесс развития в направлении от традиционного общества к современному. Большинство авторов теории модернизации в 50—60-х гг. исходили из идеи технологического детерминизма. Они считали, что в основе общественного развития лежит прогресс в экономике и технологии, ведущий к повышению жизненного уровня и решению социальных проблем (необходимо отметить, что в этот же период создавались теории индустриального общества, основанные на сходных допущениях; эти теории развивались в трудах У. Ростоу, Р. Арона, Д. Белла и др.). Благодаря научно-техническому прогрессу происходит «осовременивание» общества путем перехода от традиционных ценностей и общественных структур к современным, рациональным ценностям и структурам.

Наиболее развитой, «современной» страной представители теории модернизации считали США, за которыми выстраивались европейские страны. Однако отсталые страны также имели шанс достичь уровня «современности» передовых держав. Теория модернизации объясняла пути и способы решения этой задачи. Для этого выяснялось, насколько «отсталые» общества соответствуют «идеалу», выявлялись некоторые национальные особенности и намечались пути решения проблем.

Таким образом, одной из основных черт теории модернизации первого этапа был телеологизм и евроцентризм (точнее американоцентризм). Об этом свидетельствуют и некоторые определения модернизации, родившиеся в этот период. В частности, один из крупных исследователей Ш. Эйзенштадт определял модернизацию следующим образом: «Исторически модернизация — это процесс изменения в направлении тех типов социальной, экономической и политической систем, которые развивались в Западной Европе и Северной Америке с XVII по XIX в. и затем распространились на другие европейские страны, а в XIX и XX вв. — на южноамериканский, азиатский и африканский континенты». Схожее определение дает и В. Мур: «Модернизация является всеохватывающей трансформацией традиционного домодернистского общества в социальную организацию, которая характерна для передовых, экономически процветающих западных наций, характеризующихся относительной политической стабильностью».

Благодаря этим особенностям теория имела большую прикладную значимость: ее положения, например, с успехом применялись для обслуживания внешней политики США.

Эти особенности обусловили и специфику взглядов исследователей на содержание политической модернизации как части общего процесса «осовременивания». Политическая модернизация на первом этапе развития теории сводилась к следующему:

— демократизация развивающихся стран по западному образцу (образование или усиление национальных государств, создание представительных органов власти, разделения властей, введение института выборов);

— изменение системы ценностей (развитие индивидуальных ценностей) и способов легитимации власти (традиционные способы должны вытесняться современными).

Представители теории политической модернизации выделяли благоприятные и неблагоприятные факторы этого процесса в развивающихся странах. Среди благоприятных называлось успешное социально-экономическое развитие стран «третьего мира», а также активное сотрудничество с развитыми государствами Западной Европы и США. Среди неблагоприятных отмечались сохранение элементов традиционного общества, нежелание правящих элит поступиться своими интересами ради обновления страны, неграмотность, отсутствие рационального сознания у большинства населения, существование традиционных социальных слоев и традиционного сектора производства. В ходе модернизации должно было, по мнению сторонников данной теории, происходить постепенное устранение неблагоприятных факторов.

Политические события 60-х гг. продемонстрировали несовершенство теории модернизации и необходимость ее дальнейшей доработки. Эти события вызвали волну критики, в рамках которой условно можно выделить два направления:

1) радикальная критика модернизации, осуществляемая в основном представителями развивающихся стран, а также левого движения 60-х гг. в Западной Европе. По их мнению, теория модернизации оправдывала колонизацию. Они выступали против западной экспансии, за антимодернизацию (против модернизации по западному образцу);

2) критика модернизации, развиваемая в рамках «теории отсталости», представителями которой были в основном левые радикалы западных и некоторых развивающихся стран. Они критиковали теорию модернизации за упрощение картины развития, за то, что данная теория недостаточно учитывала специфику рассматриваемых обществ, особенности культуры и не объясняла механизм торможения насаждавшихся новых отношений, институтов и т.п. Эти исследователи считали, что модернизация по западному образцу ведет к консервации отсталости, зависимости, нарушению экономической структуры, разрушению экологической среды и социальным конфликтам.

2.2. Второй этап модернизации.

Второй этап развития теории модернизации характеризовался появлением более взвешенных трактовок, основанных на разнообразных факторах политического, социального и экономического развития (в частности, таком факторе, как политическая культура). В целом многим работам данного периода был свойственен отход от евроцентризма. Под вопрос был поставлен тезис об эффективности демократизации в странах «третьего мира» с точки зрения реализации целей экономического роста и социально-экономического прогресса в целом.

Многие представители теории модернизации этого времени основное внимание сосредоточили на проблеме «стабильности» политического развития как предпосылки для социально-экономического прогресса. Ученые находили различные рецепты поддержания такой стабильности. В целом в литературе, посвященной теориям модернизации, выделяется условно два направления, представители которых давали разные ответы на вопрос о факторах стабильности: «консервативное» и «либеральное».

Представители «консервативного» направления (С. Хантингтон, Дж. Нельсон, X. Линц и др.) считали, что главной проблемой модернизации является конфликт между мобилизованностью населения, его включенностью в политическую жизнь и институционализацией, наличием необходимых структур и механизмов для артикулирования и аг­регирования их интересов. В то же время неподготовленность масс к управлению, неумение использовать институты власти, а следовательно, и неосуществимость их ожиданий от включения в политику способствуют дестабилизации политического режима.

В работе «Политический порядок в меняющемся обществе» С. Хантингтон писал, что главная задача политической модернизации — способность политических институтов приспособиться к изменяющимся условиям, основанная не на уровне их демократизации, а на прочности и организованности. На стадии перемен только жесткий авторитарный режим, контролирующий порядок, способен аккумулировать необходимые ресурсы для трансформации и обеспечить переход к рынку и национальное единство. С. Хантингтон выделил и ряд условий, благоприятных для преобразований, а также сформулировал ряд «советов» для авторитарных правителей переходных эпох, которым, по его мнению, необходимо следовать в целях эффективности реформистской политики. В целом условия и «советы» сводятся к компетентной политике, учитывающей конъюнктуру и расстановку политических сил.

Сторонники «либерального» направления (Р. Даль, Г. Алмонд, Л. Пай и др.) под основным содержанием модернизации понимали формирование открытой социальной и политической системы путем интенсификации социальной мобильности и интеграции населения в политическое сообщество. Главным критерием политической модернизации они считали степень вовлеченности населения в систему политического представительства: характер и динамика модернизации зависят от открытой конкуренции свободных элит и степени вовлеченности рядовых граждан в политический процесс. Условием успешной модернизации, по их мнению, являлось обеспечение стабильности и порядка (с помощью диалога между элитой и населением) и мобилизации масс. При этом представители данного направления выделяли следующие варианты развития событий:

— при приоритете конкуренции элит над участием рядовых граждан формируются наиболее оптимальные предпосылки для последовательной демократизации общества и осуществления реформ;

— в условиях значительного усиления роли конкуренции элит при низкой активности основной массы населения складываются предпосылки установления авторитарных режимов и торможения преобразований;

— доминирование политического участия населения над соревнованием элит может способствовать нарастанию охлократических тенденций, что провоцирует ужесточение режима и замедление преобразований;

— одновременная минимизация соревновательности элит и политического участия населения ведет к хаосу, дезинтеграции социума и политической системы, что также способствует установлению диктатуры.

В русле либерального подхода Р.Даль выдвинул теорию полиархии, обосновывающую необходимость достижения полиархической формы организации политических порядков протодемократического характера. С одной стороны, она отличалась от демократии некоторыми ограничениями свободы создания организаций, выражения гражданами своих мнений, избирательных прав, содержала сокращенный перчень альтернативных источников информации, не гарантировл проведения честных и свободных выборов, демонстрировала невысокую зависимость государственных институтов от голосов избирателей. В то же время она выступала как более достижимая и реальная модель организации власти, которая, несмотря ни ни что, обеспечивала открытое политическое соперничество лидеров и элит, высокую политическую активность населения, создавая тем самым политические условия и предосылки для осуществления реформ.

Р.Даль выделял семь условий, влияющих на движение стран к полиархии: установление сильной исполнительной власти для проведения социально-экономических преобразований в обществе; последовательность в осуществлении политических реформ; достижение определенного уровня социально-экономического развития, позволяющего производитьструктурные преобразования в государстве; установление отношений равенства/неравенства, иключающих сильную поляризацию в обществе; наличие субкультурного разнообразия; интенсивная иностранная помощь; демократические убеждения активистов и лидеров.

2.3. Третий этап модернизации.

Оба эти подхода, как и теории модернизации на первом этапе объединял взгляд на модернизацию не как на спонтанный саморазвивающийся процесс, а как на процесс, инициаторами и проводниками которого выступают, в первую очередь, политические элиты, проводящие соответствующую политику модернизации.

Еще на втором этапе развития теорий модернизации сформировались предпосылки для более сложного понимания этого явления, отвергающего однозначное противопоставление современности и традиционности в общественном развитии. Многие авторы теории модернизации стали полагать, что модернизация, напротив, предполага­ет не искоренение традиционности, а развитие с использованием традиции, которая определяет сам характер модернизационного процесса, а также выступает его стабилизирующим фактором.

Дальнейшая эволюция теорий модернизации на третьем этапе выражалась во все большем распространении идеи о несостоятельности строгого противопоставления традиции и современности. Многие авторы, не отрицая важность таких факторов, как технологический прогресс, внедрение «западных» институтов и норм, отмечают вторичность этих факторов и их зависимость от господствующих том или ином обществе социальных отношений и социокультурных ценностей.

Во второй половине 80-х годов получает свое развитие концепция «модернизации в обход модернити», то есть концепция политического развития, основанного на сохранении социокультурных традиций без навязывания чуждых (западных) образцов (А. Абдель-Малек, А. Турен, С. Хантингтон, Ш. Эйзенштадт и др.). «Модернити» связывалась с приверженностью западноевропейскому рационализму, идеям индивидуальной свободы и социального равенства, либеральной демократии и социального государства, правового государства и гражданского общества; с ориентацией социальных субъектов на инновационные формы деятельности как основой экономического роста и благосостояния.

В рамках этой концепции не отрицается универсальность общественного и политического развития. Вместе с тем принцип универсализма сочетается с партикуляризмом, а их органичный синтез рассматривается как залог успеха модернизационного процесса. Модернизация рассматривается как саморазвивающийся процесс, зависящий не только от деятельности политических элит, но и, в первую очередь, от влияния объективных обстоятельств и поведения рядовых членов общества.

В рамках этой концепции получают свое развитие термины «контрмодернизация» и «антимодернизация» (А. Турен). Контрмодернизация обозначает альтернативный вариант модернизации по незападному образцу (например, сталинскую модернизацию), а антимодернизация обозначает активное противодействие этому процессу. По мнению А Турена, эти два варианта и составляют главную тенденцию общественно-политического развития XX в., основанную на утрате веры в принцип универсальности. Приобретает новое звучание вопрос о соотношении политической и социально-экономической модернизации, ответ на который становится в целом еще более неоднозначным, чем в предыдущие десятилетия.

3. Содержание политической модернизации

3.1. Определение и составляющие.


Политическую модернизацию можно определить как формирование, развитие и распространение современных политических институтов, практик, а также современной политической структуры. При этом под современными политическими институтами и практиками следует понимать не слепок с политических институтов стран развитой демократии, а те политические институты и практики, которые в наибольшей степени способны обеспечивать адекватное реагирование и приспособление политический системы к изменяющимся условиям, к вызовам современности. Эти институты и практики могут как соответствовать моделям современных демократических институтов, так и отличаться в различной степени: от отвержения «чужих» образцов до принятия формы при ее наполнении изначально несвойственным ей содержанием.

Однако единства мнений относительно движущей силы процесса политической модернизации в западной политологии не существует. Наиболее общепризнанной является позиция Г. Алмонда и Л. Пая, утверждающих, что политическое развитие опирается на процесс постоянного совершенствования функций, которые должна выполнять политическая система для обеспечения стабильности и эффективности всего социального организма. Исходя из функционального подхода, они установили, что «изменение системных качеств и функций политических институтов включает три процесса: 1) структурную дифференциацию институтов политической системы и специализацию их функций; 2) возрастание способности политической системы к мобилизации и выживанию» (Л. Пай); 3) тенденцию к равноправию.

Рассмотрим подробнее обозначенные Г. Алмондом и Л. Паем процессы, отражающие содержание политической модернизации.

Структурная дифференциация институтов политической системы отражает процесс усложнения социальных отношений вследствие реализации закона возрастающего многообразия деятельности людей и появления новых групп интересов. Чтобы удовлетворить новые экономические и социальные потребности, политическая система должна быстро реагировать на их появление. Это достигается с помощью структурной дифференциации и высокой специализации функции институтов политической системы. Каждая политическая структура (законодательная, исполнительная, судебная) выполняет четко очерченную функцию. При этом все специализированные структуры тесно взаимосвязаны и составляют внутренне интегрированную систему. Подобного разделения труда между политическими структурами не существует в политически неразвитых обществах. Обычно все властные и управленческие функции в традиционных обществах сосредоточены в руках узкого круга лиц и институтов.

Мобилизационная способность политической системы также формируется в определенных условиях. Возрастающее многообразие интересов и потребностей социальных групп и индивидов заметно повышает конфликтность и интенсивность столкновения интересов политических сил, преследующих свои цели. Для урегулирования конфликтов, обеспечения общественного порядка и социального прогресса политическая система должна быть способна мобилизовать материальные и людские ресурсы для выполнения общезначимых целей - в этом и обнаруживается мобилизационная способность политической системы. Обычно в традиционных обществах способность к мобилизации осуществляется с помощью политического насилия.

О способности политической системы к выживанию свидетельствует ее стремление к модернизации. Более сложные политические системы обладают значительным потенциалом к выживанию, поскольку располагают различными формами коммуникации и социализации (школа, вузы, церковь, армия и т. д.). Через эти каналы политическая система культивирует определенные образцы политического поведения и внушает доверие к власти, поддерживает веру в ее законность и справедливость. Естественно, что традиционные политические системы реализуют свою способность к выживанию не формированием положительной установки на систему, а принуждением, опорой на силу обычаев, традиций, верований.

Тенденция к равноправию проявляется в снятии всех ограничений (социальных, политических, национальных) на политическое участие различных социальных групп, предоставление всем гражданам возможности свободного занятия государственных постов. Традиционные политические системы характеризуются отчуждением широких слоев населения от политической деятельности, наличием кастовых, племенных, партийных и иных ограничений на занятие государственных должностей.

Наиболее часто используемый механизм политической модернизации — заимствование (копирование, имитация) образцов.

Обычно выделяют два типа имитации:

- имитация алгоритма, когда копируется механизм какого-либо процесса, включая его содержание или функциональную нагрузку (например, процесса взаимодействия трех ветвей власти);

- имитация результата или формы, другими словами, «симуляция» (например, провозглашение свободных и соревновательных выборов как принцип, то есть de jure, при их несвободном и несоревновательном характере de facto или создание трех ветвей власти без фактической реализации принципа разделения властей).

При этом, как верно отмечают некоторые видные политологи, наилучшие результаты с точки зрения решения задач модернизации дает имитация алгоритмов.

Следует учесть, что имитация осуществляется не в пустом пространстве, а в конкретно-историческом и социокультурном контексте той или иной страны под влиянием национальных традиций. Более того, имитационные институты и практики не только изменяются под влиянием традиций, но и перерабатываются под эти традиции. В целом можно утверждать, что происходит взаимовлияние традиций и заимствований и их изменение в ходе этого процесса.

Несмотря на то что модернизация может осуществляться различными способами с использованием различных механизмов, можно выделить универсальные составляющие политической модернизации: создание дифференцированной политической структуры с высокой специализацией политических ролей и институтов; создание современного государства, обладающего суверенитетом; усиление роли государства, расширение сферы действия и усиление роли закона, связывающего государство и граждан; рост численности граждан (лиц с политическими и гражданскими правами), расширение включенности в политическую жизнь социальных групп и индивидов; возникновение и увеличение рациональной политической бюрократии, превращение рациональной деперсонифицированной бюрократической организации в доминирующую систему управления и контроля; ослабление традиционных элит и их легитимности; усиление модернизаторских элит.

3.2. Типы политической модернизации.

В зависимости от используемого механизма модернизации в политологической литературе принято выделять следующие типы этого процесса:

- «органическая», или «первичная», характерная для таких стран, как Великобритания, США, Канада, некоторые другие европейские страны (модернизационное ядро). Ее начало охватывает эпоху первой промышленной революции, разрушения традиционных наследственных привилегий и провозглашения равных гражданских прав, демократизации и т.д. В этих странах модернизация осуществлялась преимущественно эволюционным путем на основе собственных культурных традиций и образцов;

- «неорганическая» или «вторичная», «отраженная», «модернизация вдогонку» (Россия, Бразилия, Турция и др.), основным фактором которой выступают социокультурные контакты «отставших» в своем развитии стран с модернизационным ядром, а основным механизмом — имитационные процессы. «Вторичная», «догоняющая» модернизация предполагает, что одни элементы общества «убежали» вперед, более или менее соответствуют развитию в «передовых» странах, а другие — еще не «вызрели», отстают в своем развитии или вовсе отсутствуют. Развитие общества при «вторичной» модернизации напоминает, по мнению бразильского историка Н. Вернек Содре, «движение квадратного колеса». Варьируется в разных странах лишь систематичность «встрясок», глубина «ухабов» да скорость движения. «Движение квадратного колеса» — удачный образ циклического процесса «догоняющей» модернизации, когда чередуются эволюционные и революционные начала.

Следует отметить, что данная типология основана на выделении неких идеальных типов. В действительности в рамках «классического» модернизационного ядра развитие также происходит с использованием имитационных механизмов, а в странах «догоняющей модернизации», как уже отмечалось, имитация может носить различный характер и не играть главную роль в политическом развитии. Более совершенной типологией представляется выделение трех типов модернизации:

- эндогенная, то есть осуществляемая на собственной основе (Европа, США и т.п.);

- эндогенно-экзогенная, осуществляемая на собственной основе, равно как и на основе заимствований (Россия, Турция, Греция и т.д.);

- экзогенная модернизация (имитационные, имитационно-симуляционные и симуляционные варианты), осуществляемая на основе заимствований при отсутствии собственных оснований.

По сравнению со странами первого типа в обществах «догоняющей» модернизации (или эндогенно-экзогенной, экзогенной модернизации) политический фактор играет более существенную роль. Это вполне объяснимо, так как здесь не сложилось достаточно предпосылок для спонтанной трансформации традиционных экономических, социальных, социокультурных и политических структур, поэтому государство вынуждено в некоторых случаях выступать как «толчок» и организатор процесса трансформации. С этим часто связывают и установление авторитарного режима в этих странах, который получил название «авторитаризм развития». Несмотря на то что дискуссии об эффективности отдельных политических режимов с точки зрения успешности процесса модернизации имеют научную и практическую значимость, следует отметить их второстепенный характер. Это объ­ясняется тем, что модернизация представляет собой достаточно длительный процесс, измеряемый в масштабе эволюции в то время, как существование авторитарного режима происходит в масштабе повседневности и истории; оно может лишь повлиять на специфику отдельного момента модернизационного процесса. Кроме того, сама постановка вопрос об эффективности режима может говорить о намерении исследователя представить модернизацию как результат реализации определенного политического курса, результат деятельности политических элит, то есть может свидетельствовать об однобокой трактовке исследователем самого понятия модернизации.

3.3. Стадии политической модернизации.

Некоторыми исследователями выделяются различные этапы или стадии модернизации. В частности, весьма распространенным в настоящее время является выделение Раннего, Среднего и Зрелого Модерна.

Так, М.В. Ильин конструирует идеальную модель модернизации, включающую три ее фазы, специфика содержания каждой из которых обусловлена особым набором функциональных задач. Эта идеальная модель иллюстрируется на примере процесса модернизации стран Западной Европы.

Под Ранним Модерном понимается фаза политического развития, включающая в себя становление суверенного национального государства (Nation-State), а также выделение и развитие гражданского общества как зоны, свободной от принуждающего насилия государственной власти. Итогом этой фазы является закрепление позиций государства и гражданского общества в так называемых «конституциях первого порядка» (например, британская неписанная конституция).

В период Среднего Модерна происходит дифференциация внутри гражданского общества и государства, что выражается в появлении групп интересов, протопартий, а также разделение властей. Плодом этой дифференциации является создание системы политического представительства, посредующих отношения государства и гражданского общества. Эта система создается в целях реализации принципа народного суверенитета, выборного и ответственного правления. Для этой фазы политического развития характерно появление конституций «второго порядка», закрепляющих принципы республиканского устройства.

Зрелый Модерн характеризуется решением задач, связанных с созданием механизма чередования, сменяемости, легитимации и делегитимации политических курсов и дискурсов. Эти задачи решаются с помощью дальнейшей демократизации, точнее, процесса консолидации демократии, в процессе которой закрепляются институты и механизмы такой соревновательности (например, институт выборов).

В целом анализ современных концепций модернизации, содержания этого процесса и выявление его отдельных составляющих позволяет утверждать, что модернизация (в том числе и политическая) не является движением к какому-либо образцу. Этот процесс имеет многовариативный и альтернативный характер. Поэтому имеющиеся типологии модернизации, а также характеристики отдельных типов и этапов могут рассматриваться только как рабочие варианты, нуждающиеся в дальнейшем уточнении и дополнении. Вместе с тем эти типологии и модели обладают значительной теоретической и эвристической ценностью, так как позволяют выделить некоторые основные элементы модернизации и, таким образом, формируют предпосылки для анализа единичных случаев и сравнения этого процесса в разных странах и регионах, в том числе в России.

3.4. Этапы преобразований в эволюции переходных обществ.

Исследование опыта преобразований в странах, характеризующихся переходным этапом развития, позволяет выделить некоторые устойчивые тенденции и этапы в их эво­люции. Например, С. Блек выделял этапы «осознания целей», «консолидации модернизируемой элиты», «содержательной трансформации» и «интеграции общества на новой основе». Ш. Эйзенштадт писал о периодах «ограниченной модернизации» и «распространении преобразований» на все общество. Но наиболее развернутую этапизацию переходных преобразований дали Г. О'Доннел, Ф. Шмиттер, А. Пшеворский и некоторые другие ученые, обосновавшие наличие следующих трех этапов:

- этап либерализации, который характеризуется обострением противоречий в авторитарных и тоталитарных режимах и началом размывания их политических основ. Возникновение кризиса идентичности, падение авторитета теряющей эффективность власти, выявление изъянов институциональной системы способствуют разложению правящего режима. Разногласия между сторонниками демократии и правящими кругами провоцируют идейную и политическую борьбу в обществе, нарастание активности общественных движений и усиление оппозиции. В результате начальной стадии борьбы устанавливается «дозированная демократия», легализующая сторонников преобразований в политическом пространстве. В обществе начинается широкая дискуссия по вопросам демократизации, формируются новые правила «политической игры»;

- этап демократизации отличается институциональными изменениями в сфере власти. Идет вживление демократических институтов (выборов, партий) и соответствующих ценностей в политическую систему. Стимуляция общественных инициатив ведет к формированию основ гражданского общества. Это время поиска «политического синтеза», при котором традиционные институты власти сочетают свои действия с универсальными приемами и методами государственного управления.

Кардинальное значение на этом этапе имеет вопрос о достижении согласия между правящими кругами и демократической контрэлитой. Отстраняемые от власти чиновники, генералитет представляют собой серьезную угрозу демократии в силу оставшихся связей, влияния на конкретные институты власти. В результате возникает проблема организации союза тех, кто находился у власти, и тех, кто пришел на смену. В целом для успешного реформирования государств необходимо достичь трех основных консенсусов между этими двумя группами: относительно прошлого развития общества (дабы избежать «охоты на ведьм»); по поводу установления первостепенных целей общественного развития; по определению правил «политической игры» правящего режима. Формами установления такого типа консенсусов могут быть: внутриэлитарный сговор, общественный договор, исторический компромисс, заключение пакта. Наиболее типичной и распространенной формой согласия между элитарными кругами с учетом новой перспективы развития является пакт. Он предполагает синтез элитарных слоев на базе признания ими новых ценностей, заключение идеологического союза. Итоговым документом, ставящим черту под этим соглашением, является демократическая конституция;

- третий этап переходных преобразований — консолидация демократии, когда осуществляются мероприятия, обеспечивающие необратимость демократических преобразований в стране. Это выражается в обеспечении лояльности основных акторов (оппозиции, армии, предпринимателей, широких слоев населения) по отношению к де­мократическим целям и ценностям, в процессе децентрализации власти, осуществлении муниципальной реформы. Как считает английский ученый М. Гарретон, критериями необратимости демократии являются: превращение государства в гаранта демократического обновления и его демилитаризация; автономность общественных движений и трансформация партийной системы; быстрый экономический рост, повышение уровня жизни населения; рост политической активности граждан, приверженных целям демократии.

Опыт описания «перехода» сделал общепризнанным фактом признание альтернативного характера модернизации, ее острой конфликтности, асинхронного характера преобразований. Ярким показателем сложности переходных трансформаций явилось возникновение в ряде стран режимов «делегативной (нелиберальной) демократии» (Г. О'Доннел), где использование демократических институтов перестроено с прав личности на права лидера; снижена роль правовых норм и представительных органов власти; систематически игнорируются интересы широких слоев населения; выборы являются инструментом разрешения конфликтов между кланами внутри правящей элиты, а коррупция и криминал становятся едва ли не важнейшим механизмом властвования.

3.5. Особенности российской политической модернизации.

Во-первых, процесс политической модернизации в России можно в целом отнести к эндогенно-экзогенному типу

Во-вторых, характерной особенностью этого типа модернизации является сочетание различных собственных и заимствованных институтов и традиций. Вполне справедливым и достаточно интересным представляется мнение М.В. Ильина, отмечающего, что применительно к российским условиям, эти институты и традиции можно в целом сгруппировать в «четыре эволюционно разнородных блока». Эти блоки «консервировали определенный эволюционный тип и воспроизводили его логику... Первый: вотчинный, или патримониальный, блок представлял собой... воспроизведение «семейной модели» господства во все более крупных масштабах. Второй развился из поверхностно и ускоренно заимствованной у Византии христианской теократии, основывался на господстве единой и единственной «правды». Третий был упрощением и без того не слишком изощренной ордынской деспотии... и служил непосредственной мобилизации всех ресурсов, в том числе ресурсов принуждающего насилия, для решения некой «судьбоносной» задачи. Четвертый: претендующая на модернизованность военно-бюрократическая структура «государевой службы» — упрощенная версия популярной в Германии XVII—XVIII вв. утопии «полицеистского государства...». Предполагалось, что власти способны обо всем заботиться и все устраивать наилучшим образом. Эти блоки находились в остром конфликте друг с другом, т.к. различались по происхождению и принадлежали к разным эволюционным временам.

В-третьих, для России характерна особая и, по мнению В.И. Пантина, «не сравнимая с другими странами и цивилизациями роль государства в инициировании, определении направленности и осуществлении модернизационного процесса на всех его стадиях». Эта достигается при помощи «посредника», который соединяет три сферы политической системы: ядро, посредующую и внешнюю оболочки. В центре стоит символическая фигура автократа (царь, император, генсек, президент). Внешняя оболочка — это во всех случаях народ. Между ними — слои посредования, которые в отдельных случаях могут раскрываться как в военно-бюрократическую иерархию, так и в патримониальное «старшинство», как в ступени (и степени) ортодоксии, так и в близость-удаленность от деспота».

В-четвертых, отмечаемая многими исследователями и в частности В.И. Пантиным, «периодически реализующаяся разнонаправленность процессов модернизации государства и модернизации общества. Благодаря слабости гражданского общества и исключительной роли, которую играет государство в России, модернизация общества по­стоянно подменяется модернизацией государства — его военно-индустриальной мощи, бюрократического аппарата, репрессивных органов, государственного сектора экономики и т.п. В итоге задачи форсированной военно-индустриальной модернизации государства, усиления его как мировой державы часто решаются за счет антимодернизации, частичной архаизации и деградации общества».

В-пятых, российская модернизация по природе своей циклична. Переход от одной фазы модернизации к другой, как правило сопровождается социальными потрясениями и даже катастрофами, которые характеризуются ломкой основных социальных институтов, регулирующих поведение. После периода «смуты» (отката) попытки решения проблем модернизации возобновляются с применением обновленных инструментов.

В целом анализ особенностей российской модернизации позволяет утверждать, что политическое развитие России, как полагают некоторые наблюдатели и исследователи, не принадлежит к разряду загадочных и непознаваемых явлений. Уникальность российского варианта модернизации (как и других политических процессов) вполне поддается изучению и сравнению с помощью адекватного исследовательского инструмента. Вместе с тем наличие нерешенных проблем, необъясненных политических явлений актуализирует проблему усовершенствования и универсализации исследовательских подходов к политическому развитию.

Литература

Дарендорф Р. Дорога к себе: демократизация и ее проблемы в Восточной Европе // Вопросы философии. 1990. № 9.

Ильин М.В. Идеальная модель политической модернизации и пределы ее применимости. – М., 2000.

Ильин М.В. Политическая модернизация: неоконченная драма в трех действиях // Стратегия. 1998. №1.

Мухаев Р.Т. Политология: учебник для студентов юридических и гуманитарных факультетов. – М., 2000.

Основы политической науки. Учебное пособие для высших учебных заведений. Ч.2. – М., 1995.

От аграрного общества к государству всеобщего благоденствия: модернизация Западной Европы с XVIII века до 1980-х гг. – М., 1998.

Политический процесс: основные аспекты и способы анализа: Сборник учебных материалов / Под ред. Мелешкиной Е.Ю. – М., 2001.

Политология в вопросах и ответах: Учебное пособие для вузов / Под ред. проф. Ю.Г.Волкова. – М., 1999.

Политология. Учебник для вузов / Под ред М.А.Василика. – М., 1999.

Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов. – М., 2001.

Эйзенштадт М. Революция и преобразование обществ: Сравнительное изучение цивилизаций. – М., 1999.