Теория Политики: учебное пособие

Автора: , | Год издания: 2003 | Издатель: СПб: Изд-во БГТУ |

Лекция 23. Политическая культура

1. Сущность и содержание политической культуры
2. Типы политической культуры

Лекция 23. Политическая культура

1. Сущность и содержание политической культуры

1.1. Понятие и сущность политической культуры


Многое из того, что в настоящее время относится к политической культуре, содержалось еще в Священном Писании, анализировалось и описывалось мыслителями древности Конфуцием, Платоном, Аристотелем. Однако сам термин появился много позже — в XVIII в. в трудах немецкого философа-просветителя И. Гердера. Теория же, описывающая эту группу политических явлений, сформировалась только в конце 50-х — начале 60-х гг. XX столетия в русле западной политологической традиции.

Американский теоретик Г. Алмонд, исследуя политическую систему, выделил два уровня ее анализа: институциональный, характеризовавший институты и их функции, нормы и механизмы формирования государственной политики, и ориентационный, выражающий особые формы ориентации населения на политические объекты. Эти ориентации содержали в себе «познавательные» (представая как знания о строении политической системы, ее основных институтах, механизмах организации власти), «эмоциональные» (выражающие чувства людей к тем, кто обеспечивал функционирование властных институтов и олицетворял власть в глазах населения), а также «оценочные» (выступающие как суждения, опирающиеся на ценностные критерии и стандарты оценки политических явлений) аспекты. В совокупности эти ориентации и характеризуют, по мнению Алмонда, такое специфическое явление, как политическая культура.

Анализ этих сторон отношения человека к политической системе, сосредоточивая внимание на разделяемых людьми ценностях, локальных мифологиях, символах, ментальных стереотипах и прочих аналогичных явлениях, давал возможность понять, почему, например, одинаковые по форме институты государственной власти в разных странах действуют порой совершенно по-разному. Таким образом, идея политической культуры позволяла глубже исследовать мотивацию политического поведения граждан и институтов, выявить причины множества конфликтов, которые невозможно было объяснить, опираясь на традиционные для политики причины: борьбу за власть, перераспределение ресурсов и т.д.

Впоследствии американцы С. Верба, Л. Пай, В. Розенбаум, англичане Р. Роуз и Д. Каванах, немецкий теоретик К. фон Бойме, французы М. Дюверже и Р. Ж. Шварценберг, голландец И. Инглхарт и другие ученые существенно дополнили и развили учение о политической культуре. Причем, несмотря на то, что практически всеми учеными политическая культура связывалась с наличием ценностной мотивации, верований, присущих национальному характеру идеалов и убеждений, вовлекающих человека в политическую жизнь, тем не менее для многих из них данное понятие стало символом обобщенной характеристики всего субъективного контекста политики.

И все же понятие политической культуры постепенно завоевало свое место в науке, все больше и больше проявляя свой специфический характер в отражении политических явлений. В настоящее время в политологии сложилось три основных подхода в трактовке политической культуры. Одна группа ученых отождествляет ее со всем субъективным содержанием политики, подразумевая под ней всю совокупность духовных явлений (Г. Алмонд, С. Верба, Д. Дивайн, Ю. Краснов и др.). Другая группа ученых видит в политической культуре проявление нормативных требований (С. Байт) или совокупность типичных образцов поведения человека в политике (Дж. Плейно). В данном случае она предстает как некая матрица поведения человека (М. Даглас), ориентирующая его на наиболее распространенные в обществе нормы и правила игры и, таким образом, как бы подтягивающая его действия к сложившимся стандартам и формам взаимодействия с властью.

Третья группа ученых понимает политическую культуру как способ, стиль политической деятельности человека, предполагающий воплощение его ценностных ориентации в практическом поведении (И. Шапиро, П. Шаран, В. Розенбаум). Такое понимание раскрывает практические формы взаимодействия человека с государством как выражение им своих наиболее глубинных представлений о власти, политических целей и приоритетов, предпочтительных и индивидуально освоенных норм и правил практической деятельности. Характеризуя неразрывную связь практических действий человека в сфере власти с поиском своих политических идеалов и ценностей, политическая культура интерпретируется как некая постоянно воспроизводимая на практике духовная программа, модель поведения людей, отражающая самые устойчивые индивидуальные черты поведения и мышления, не подверженные мгновенным изменениям под влиянием конъюнктуры или эмоциональных переживаний.

В этом смысле стиль политической деятельности человека раскрывает политическую культуру как совокупность наиболее устойчивых форм, «духовных кодов» его политического поведения, свидетельствующих о степени свободного усвоения им общепризнанных норм и традиций государственной жизни, сочетании в его повседневной активности творческих и стандартных для конкретного общества приемов реализации прав и свобод и т.д. В этом смысле политическая культура представляет собой форму освоенного человеком опыта прошлого, того позитивного наследия, которое оставлено ему предшествующими поколениями. И поскольку в мышлении и поведении человека всегда сохраняется определенный разрыв между освоенными и неосвоенными им нормами и традициями политической игры, сложившимися в обществе традициями и обычаями гражданской активности, то у него сохраняется и мощный источник переоценки и уточнения своих ориентиров и принципов, а следовательно, и развития своей политической культуры.

В настоящее время понятие политической культуры все больше обогащается смыслами, производными от «культуры» как особого явления, противопоставляемого природе и выражающего целостность жизненных проявлений общества. В силу этого и политическая культура все больше рассматривается как политическое измерение культурной среды в конкретном обществе, как характеристика поведения конкретного народа, особенностей его цивилизациейного развития. В этом смысле политическая культура выражает движение присущих народу традиций в сфере государственной власти, их воплощение и развитие в современном контексте, влияние на условия формирования политики будущего. Выражая этот «генетический код» народа, его дух в символах и атрибутах государственности (флаге, гербе, гимне), политическая культура по-своему интегрирует общество, обеспечивает в привычных для людей формах стабильность отношений элитарных и неэлитарных слоев общества.

Так понятые политические культуры различных обществ взаимосвязаны не по типу «низшая—высшая», а как самостоятельные духовные системы, отторгающие или поглощающие (ассимиляция) одна другую либо взаимопроникающие и усваивающие язык и ценности друг друга (аккомодация). Поэтому невозможно признавать наличие высоких или низких политических культур; считать, что одна культура может быть ступенькой или целью развития другой; что культуры в обществе может быть больше или меньше. Политическая культура — это органически присущая обществу характеристика его качественной целостности, проявляющаяся в сфере публичной власти.

Рационально обобщая описанные подходы, политическую культуру можно определить как совокупность типичных для конкретной страны (группы стран) форм и образцов поведения людей в публичной сфере, воплощающих их ценностные представления о смысле и целях развития мира политики и закрепляющих устоявшиеся в социуме нормы и традиции взаимоотношения государства и общества.

Однако, несмотря на свою нейтральность (невозможность применять критерии одной культуры для оценки другой), политико-культурные явления все же обладают некой ценностной определенностью. Иными словами, если субъект руководствуется идеями, пренебрегающими ценностью человеческой жизни, чувствами неприязни и ненависти, ориентируется на насилие и физическое уничтожение другого, то распадается сама ткань политической культуры. В этом случае в сфере власти культурные ориентиры и способы политического участия уступают место иным способам политических взаимоотношений. Поэтому фашистские, расистские, шовинистические движения, геноцид и терроризм, охлократические формы протеста и тоталитарный диктат властей не способны поддерживать и расширять культурное пространство в политической жизни.

Таким образом, констатируя невозможность построения всех форм участия граждан в политике на образцах культуры, а также признавая разную степень обусловленности институтов власти принятыми в обществе ценностями, следует признать, что политическая культура способна сужать или же расширять зону своего реального существования. Вследствие этого она не может быть признана универсальным политическим явлением, пронизывающим все фазы и этапы политического процесса. Развиваясь по собственным законам, она способна оказывать влияние на формы организации политической власти, строение ее институтов, характер межгосударственных отношений.

В то же время политическая культура вмешает в себя чрезвычайно широкий круг гуманистически ориентированных ценностей (и обусловленных ими форм поведения), которые отличают разнообразие жизни конкретных обществ, слоев населения, их обычаев и традиций. Применительно к отдельному обществу это означает и то, что его политическая культура содержит разнообразные субкультуры, т.е. локальные, относительно самостоятельные группы ценностей, норм, стереотипов и приемов политического общения и поведения, поддерживаемых отдельными группами населения.

1.2. Функции политической культуры

Воплощая целостно-смысловую детерминацию активности человека в сфере власти, политическая культура характеризует его способность понимать специфику своих властно значимых интересов, действовать при достижении целей не только в соответствии с правилами политической игры, но и творчески перестраивая приемы и способы деятельности при изменении потребностей и внешних обстоятельств. Сочетая ценностную мотивацию с чувственными и рациональными побуждениями человеческих действий, политическая культура не просто содержит в себе элементы, позволяющие человеку одновременно выглядеть «логичным», «нелогичным» и «внелогичным» (В. Парето), но и проявляется в самых разнообразных формах. В частности, она может существовать в виде духовных побуждений и ориентации человека, в опредмеченных формах его практической деятельности, а также в институциализированном виде, т.е. будучи закрепленной в строении органов политического и государственного управления, их функциях. Поскольку не все ценности одновременно воплощаются практически и уж тем более институционально, постольку между названными формами проявления политической культуры всегда имеются определенные противоречия.

Политической культуре свойственны определенные функции в политической жизни. К важнейшим можно отнести следующие функции:

идентификации, раскрывающей постоянную потребность человека в понимании своей групповой принадлежности и определении приемлемых для себя способов участия в выражении и отстаивании интересов данной общности;

ориентации, характеризующей стремление человека к смысловому отображению политических явлений, пониманию собственных возможностей при реализации прав и свобод в конкретной политической системе;

предписания (программирования), выражающей приоритетность определенных ориентации, норм и представлений, задающих и обусловливающих определенную направленность и границы конструирования поведения человека;

адаптации, выражающей потребность человека в приспособлении к изменяющейся политической среде, условиям осуществления его прав и властных полномочий;

социализации, характеризующей приобретение человеком определенных навыков и свойств, позволяющих ему реализовывать в той или иной системе власти свои гражданские права, политические функции и интересы;

интеграции (дезинтеграции), обеспечивающей различным груп-там возможность сосуществования в рамках определенной политической системы, сохранения целостности государства и его взаимо-этношений с обществом в целом;

коммуникации, обеспечивающей взаимодействие всех субъектов и институтов власти на базе использования общепринятых терминов, символов, стереотипов и других средств информации и языка общения.

В процессе реализации своих функций политическая культура способна оказывать тройственное влияние на политические процессы и институты. Во-первых, под ее воздействием могут воспроизводиться традиционные для общества формы политической жизни. Причем в силу устойчивости ценностных ориентации в сознании человека такая возможность сохраняется даже в случае изменения внешних обстоятельств и характера правящего режима. Поэтому и в периоды проводимых государством реформ целые слои населения могут поддерживать прежние политические порядки, противодействуя новым целям и ценностям. Такая способность политической культуры хорошо объясняет то, что большинство революций нередко заканчивается либо определенным возвратом к прежним порядкам (означающим невозможность населения внутренне освоить новые для себя цели и ценности), либо террором (только и способным принудить людей к реализации новых для них принципов политического развития).

Во-вторых, политическая культура способна порождать новые, нетрадиционные для общества формы социальной и политической жизни, а в-третьих, комбинировать элементы прежнего и перспективного политического устройства.

В различных исторических условиях, а чаще всего при нестабильных политических процессах некоторые функции политической культуры могут затухать и даже прекращать свое действие. В частности, может весьма значительно снижаться коммуникативная способность политических норм и традиций государственной жизни, в результате чего неизбежно обостряется полемика между различными общественными группами, и особенно теми из них, которые придерживаются противоположных позиций относительно правительственного курса. Вместе с тем в переходных процессах нередко возрастает способность политической культуры к дезинтеграции систем правления, основанных на непривычных для населения целях и ценностях.

1.3. Структура политической культуры

Политическая культура — явление полиструктурное, многоуровневое. Многообразные связи политической культуры с различными социальными и политическими процессами предопределяют ее сложное строение и организацию. Разнообразные внутренние структуры политической культуры отражают технологию формирования поли­тического поведения субъектов, этапы становления политической культуры конкретной страны, наличие разнообразных субъектов (элит, электората, жителей отдельных стран и регионов), но главное — различный характер и удельный вес различных ценностей.

Так, В. Розенбаум считает, что ориентации людей относительно политической системы есть «базовые компоненты политической культуры». В частности, он предлагает дифференцировать ориентации на следующие блоки:

ориентации относительно институтов государственного управления; в этот блок входят ориентации относительно режима (государственных институтов, норм, символов, официальных лиц) и относительно «входов» и «выходов» политической системы, выражающих оценку различных требований к государственной власти, ее решений, эффективности их реализации;

ориентации относительно «других» в политической системе, включающие политическую идентификацию (осознание принадлежности к нациям, государствам, жителям определенных районов и др.), политическую веру (означающую убежденность человека в позитивных или негативных последствиях действий взаимодействующих с ним людей) и выработку субъективных предпочтений относительно «правил игры» и господствующего правопорядка;

ориентации относительно собственной политической деятельности, включающие оценку своей политической компетентности (при участии в политической жизни, использовании при этом определенных ресурсов), веру в свою способность оказывать реальное воздействие на институты власти.

Политические ориентиры и ценности могут структурировать политическую культуру и с учетом их различного значения и роли для формирования политической деятельности человека. В этом смысле могут выделяться мировоззренческие, гражданские и собственно политические ценности.

Так, ценностная ориентация человека на мировоззренческом уровне встраивает представления о политике в его индивидуальную картину мира, индивидуальное восприятие жизни. Это заставляет его соотносить свои нравственно-этические представления (о добре, смысле жизни) с особенностями политической сферы, формировать представления о роли политики в достижении им своих главных жизненных целей. В рамках гражданских ориентиров человек осознает свои возможности как участника публичных отношений, в которых действуют особые органы и институты (органы государственного управления, суд и др.), чья деятельность влияет на наличие и реализацию его прав и свобод. С точки зрения собственно политических представлений человек вырабатывает свое отношение к практическим формам деятельности конкретного правительства, партий, официальных лиц и т.д.

На каждом из этих уровней у человека могут складываться довольно противоречивые представления. Причем отношение к конкретным политическим событиям изменяется, как правило, значительно быстрее, нежели мировоззренческие принципы, в силу чего восприятие новых целей и ценностей, переосмысление истории и т.д. осуществляются крайне неравномерно. Все это придает процессам формирования и развития политической культуры дополнительную сложность и противоречивость. А степень соответствия уровней цен­ностной ориентации непосредственно определяет характер целостности и внутренней неравновесности политической культуры.

Типичным способом структуризации политической культуры является различение ценностных ориентиров и способов политического поведения в зависимости от принадлежности людей к социальным, национальным, демографическим, территориальным, конфессиональным, ролевым (элита и электорат) и другим общественным группам. Тем самым политическая культура предстает как совокупность субкультурных образований, характеризующих наличие у их носителей существенных (и несущественных) различий в отношении к власти и государству, правящим партиям, в способах политического участия и т.д.

Такой подход позволяет увидеть, что в конкретных странах и государствах наибольшим политическим влиянием могут обладать, например, религиозные (в Северной Ирландии и Ливане), этнические (в Азербайджане) или элитарные (в переходных обществах) субкультуры. В этом смысле наиболее важными элементами субкультурной дифференциации политической культуры являются личностные особенности лидеров и элиты, характеризующие их способности к выражению интересов рядовых граждан и эффективному управлению и росту легитимации власти.

1.4. Концепции политической культуры

Активная разработка идеи политической культуры в западной политологии началась в 50-х годах XX в. Предполагалось, что она станет той универсалией, которая окажется в состоянии объяснить природу стремительных политических изменений в мире и поможет предотвратить их негативные последствия. Глобальным фактором мирового развития того времени стало массовое вовлечение широких слоев ранее пассивного населения в активную политическую деятельность. Однако политическое участие масс наталкивалось на низкий уровень их политической культуры, что порождало политическую напряженность в западных странах. Насыщение материальных потребностей большинства населения промышленно развитых стран сопровождалось ростом их многообразия, структурными сдвигами в пользу нематериальных ценностей. Институты парламентской демократии не всегда эффективно реагировали на процессы усложнения, возрастания числа, дифференциации интересов и потребностей, что порождало к ним недоверие со стороны населения. Наконец, неудачные попытки перенести западные политические институты в новые независимые государства Африки, Азии, Латинской Америки, находившиеся в ситуации выбора форм правления, заметно активизировали внимание к культурной составляющей политического развития. Предрасположенность одних обществ к идеям демократии и невосприимчивость других к принципам толерантности, политической конкуренции, плюрализму были обусловлены господствовавшими в них идеалами, установками, убеждениями, предписывавшими населению ориентацию на определенные образцы политического поведения. Использование методологии компаративных (сравнительных) исследований взаимодействий власти и индивида, практики функционирования политических институтов различных стран способствовали быстрому становлению концепции политической культуры.

Однако стремление представить политическую культуру как универсальный объяснительный принцип всех процессов политической жизни привело к тому, что само содержание понятия постепенно размывалось и грозило оказаться вовсе неуловимым. Об этом свидетельствует наличие в западной политологии около 50 определений термина. Контекст исследования политической культуры достаточно широк. Она рассматривается и как составная часть общей культуры, и как психологический феномен (т. е. как совокупность ориентации на политические объекты), и как элемент политической жизни (т. е. как совокупность норм и стандартов политического поведения), и как свойство социальной группы, класса и т. д. Очевидно, что в каждом из подходов на первый план всякий раз выходят различные ее стороны и характеристики.

Политическая культура является качественной характеристикой политической сферы, критерием ее зрелости. Введение термина «политическая культура» в свое время было вызвано потребностью измерения направленности политической деятельности (конструктивная или негативная, созидательная или разрушительная). Определяя характер и содер­жание политических взаимодействий, политическая культура является конечной детерминантой политики, основополагающим объяснительным принципом.

Наибольшие споры в процессе становления концепции политической культуры вызвала проблема определения ее содержания. Дискуссия выявила две точки зрения: согласно первой, политическая культура есть совокупность политических позиций; сторонники второй рассматривали политическую культуру через поведение. Определение природы политической культуры либо через позиции, либо через поведение сохраняет свою актуальность для политической науки и сегодня. Кроме того, непреодолимого препятствия на пути сближения указанных точек зрения не существует. Если политическую культуру рассматривать как ценностно обусловленный тип отношения субъекта политики к политическим объектам - политическому режиму, политическим силам, обществу и т. д., то нетрудно заметить, что это отношение может приобретать форму познавательной, эмоциональной, оценочной и практической деятельности.

Приоритет в разработке идеи политической культуры принадлежит американскому политологу Г. Алмонду, создавшему оригинальную концепцию, в разработке которой активное участие принимали члены возглавляемого Г. Алмондом Комитета по сравнительной политике при Исследовательском совете по социальным наукам Л. Пай, С. Верба, Дж. Пауэлл.

В анализе политической культуры Г. Алмонд использовал функциональный подход, с позиций которого политическая культура рассматривалась преимущественно как психологический феномен. «Каждая политическая система, - отмечает Г. Алмонд, - включена в особый образец ориентации на политические действия. Я счел полезным назвать это «политической культурой». Наиболее полное определение политической культуры с перечнем ее важнейших компонентов предложил С. Верба: «Политическая культура общества состоит из системы эмпирических убеждений, экспрессивных символов и ценностей, определяющих ситуацию, в которой происходит политическое действие. Она формирует субъективную ориентацию на политику». Признавая наличие в обществе множества конкурирующих политических ориентаций, авторы концепции обнаружили, что различные политические культуры определяются через превосходство некоторых основополагающих политических позиций. Политическая позиция обусловливает предрасположенность к определенным типам поведения в рамках существующей политической системы.

Политические ориентации (или политические позиции) индивида, по Г. Алмонду и Дж. Пауэллу, включают три вида компонентов: 1) когнитивный компонент, т. е. знания, полученные индивидом о политиках, политических институтах и партиях; 2) аффективный компонент, т. е. чувства, обусловливающие реакцию индивида (чувства симпатии или антипатии, влечения или отвращения, восхищения или презрения); 3) оценочный компонент, т. е. ценности, верования, идеалы, идеологию. В зависимости от доминирования одного из трех компонентов Г. Алмонд и Дж. Пауэлл выделили в большей или меньшей степени секуляризованные культуры, т. е. то, в какой мере политическое поведение индивида основано на рациональных знаниях или верованиях.

1.5. Критерии типологизации политической культуры


На протяжении развития разнообразных государств и народов выработано множество типов политической культуры, выражающих преобладание в стиле политического по­ведения граждан определенных ценностей и стандартов, форм взаимоотношений с властями, а также иных элементов, сложившихся под доминирующим воздействием географических, духовных, экономических и прочих факторов.

В основании типологии политических культур могут лежать достаточно приземленные факторы, отражающие, к примеру, специфику разнообразных политических систем (X. Экстайн), стран и регионов (Г. Алмонд, С. Верба), типов ориентации граждан в политической игре (в частности, моралистских, индивидуальных или традиционных — Д. Элазар), открытость (дискурсивность) или закрытость политических ценностей к инокультурным контактам (Р. Шварценберг), внутреннюю целостность культурных компонентов (Д. Каванах), идеологические различия (Е. Вятр) и др.

Особую известность в науке получила классификация политической культуры, предложенная Г. Алмондом и С. Вербой в книге «Гражданская культура» (Нью-Йорк, 1963). Анализируя и сопоставляя основные компоненты и формы функционирования политических систем Англии, Италии, ФРГ, США и Мексики, они выделили три «чистых» типа политической культуры: парохиальный (приходской, «местечковый», патриархальный); подданнический; партиципаторный (от англ, participation — участие). Авторы подчеркивали, что на практике данные типы политической культуры взаимодействуют между собой, образуя смешанные формы с преобладанием тех или иных компонентов. Причем самой массовой и одновременно оптимальной, с точки зрения обеспечения стабильности политического режима, является синтетическая культура «гражданственности», в которой преобладают подданнические установки и соответствующие формы участия людей в политике.

Учитывая различную степень освоения гражданами различных ценностей, норм, стандартов, характерных для разных стран, в науке выделяют консенсуальный и поляризованный типы политической культуры. В политической культуре консенсуального типа отмечается наличие весьма высокой сплоченности населения на базе относительно ведущих ценностей, целей, которые стоят перед государством и обществом. Поэтому здесь, как правило, высока и лояльность граждан к правящим кругам и целям режима.

В поляризованной политической культуре сложившиеся в обществе субкультуры отличаются резким несовпадением базовых ценностей и ориентиров политической деятельности населения (разрывом горизонтальных субкультур), элиты и электората (разрывом вертикальных субкультур). В странах с фрагментированной политической культурой у населения чаще всего отсутствует прочное согласие относительно целей общественного развития, основных методов реформирования страны, моделей будущего.

Степень и глубина взаимонепонимания обычно не совпадают, поэтому в рамках этого типа политической культуры выделяются и своеобразные подтипы. Например, можно говорить о фрагментированных (сегментированных) политических культурах, в рамках которых, в отличие от отношений внутри поляризованной политической культуры, существует определенный общественный консенсус по поводу самых основных — национальных — ценностей. В то же время, как подчеркивает В. Розенбаум, здесь местная лояльность нередко превалирует над национальной, слаба действенность правовых, легитимных процедур, распространено острое недоверие социальных групп друг к другу, и поэтому приходящие к власти правительства нестабильны и недолговечны.

Наличие сегментированных политических культур весьма типично для переходных обществ или тех, в которых идет процесс формирования титульной нации. В этих условиях велика доля апатичных и отчужденных от власти слоев населения, ведутся острые политические дискуссии относительно целей и способов общественных преоб­разований.

Учитывая особую роль государства и других политических институтов в воспроизводстве образцов политического мышления и поведения, в науке различают также официальную, поддерживаемую институтами государства, и реальную политическую культуру, воплощающую ценности и соответствующие им формы практического поведения большинства или значительной части населения. Так, в ряде стран Восточной Европы, где идеи социализма в значительной мере внедрялись под давлением государства, при первых же демократических преобразованиях («бархатных революциях») они уступили место официальных показателей приверженности этих стран марксизму-ленинизму реальным ориентирам и ценностям граждан.

В то же время типы политической культуры могут определяться и на более общих основаниях, способных обнажить самые универсальные черты разнообразных стилей политического поведения граждан в тех или иных странах. Например, можно говорить о рыночной политической культуре, в которой политика понимается людьми как разновидность бизнеса и рассматривается в качестве акта свободного обмена деятельностью граждан, и этатистской, которая характеризуется главенствующей ролью государственных институтов в организации политической жизни и определении условий политического участия индивида (Э. Баталов).

2. Типы политической культуры

2.1. Классификация Г.Алмонда и С.Вербы


В 1958 - 1962 гг. Г. Алмонд и С. Верба предприняли сравнительное эмпирическое исследование политических культур Великобритании, США, Западной Германии, Италии и Мексики. В каждой стране было опрошено в среднем около тысячи человек, принадлежащих к разным социальным слоям общества. Предметом исследования стали политические ориентации (когнитивные, аффективные, оценочные) индивидов на четыре основных объекта - политическую систему в целом, правительство, общенациональные выборы, саму личность. Направление анализа соответствовало гипотезе авторов, согласно которой под политической культурой понимались «специфические политические ориентации - установки относительно политической системы и ее различных частей, а также относительно собственно роли политической культуры в этой системе»-. По версии Г. Алмонда и С. Вербы, политическая культура состоит из трех видов политической ориентации, которые могут доминировать в конкретном обществе, - патриархальной, подданнической и ориентации на активное участие. Эти три «чистых» (идеальных) типа ориентации, в свою очередь, выступают основой трех типов политической культуры - патриархальной, подданнической и культуры участия.

Патриархальная политическая культура характеризуется ориентацией на местные ценности (ценности клана, племени, рода) и может проявляться в форме местного патриотизма, семейственности, коррупции. Индивид маловосприимчив к глобальной политической культуре, не выполняет конкретных политических ролей. Данный тип культуры характерен для молодых независимых государств, в которых политическая культура оказывается наслоением местных субкультур.

Подданническая политическая культура предполагает пассивное и отстраненное отношение индивида к политической системе. Он ориентируется на традиции, хотя политически сознателен. Подчиняясь власти, индивид ожидает от нее различных благ (социальных пособий, гарантий и т. д.) и опасается ее диктата,

Культура участия отличается политической активностью, вовлеченностью и рациональностью. Граждане стремятся активно воздействовать на политическую власть, направлять ее деятельность с помощью законных средств влияния - выборов, демонстраций и т. д.

Однако идеальные типы политической ориентации в чистом виде на практике не встречаются, они сосуществуют и не вытесняют друг друга. Например, для политической культуры Великобритании XX в. характерно сочетание подданничества (олицетворяющегося институтом монархии) и участия.

Согласно концепции Г. Алмонда и С. Вербы, политическая культура исследуемых стран представляет особый вид смешанной культуры, которую они назвали «культурой гражданственности». Наиболее характерная черта культуры гражданственности - рационально-активное поведение граждан, которое соответствует демократической политической системе.

Результаты эмпирического исследования внесли значительные коррективы в теоретические предположения Г. Алмонда и С. Вербы. Утопией оказалось предположение о всеобщем участии граждан в политике. Как они заметили, «в идеальной культуре гражданственности активность и вовлеченность граждан должны уравновешиваться некоторой дозой пассивности и неучастия». Итоги обследования выявили «несовершенство» и «неидеальность» американской и английской моделей политической культуры, которые наделялись статусом самых развитых культур.

Так, носитель культуры гражданственности характеризовался целым рядом достоинств: 1) общей положительной оценкой значения деятельности национального правительства для него лично и глубоким осознанием этого факта; 2) высоким уровнем интереса к деятельности правительства и хорошей осведомленности в этой области; 3) чувством гордости за политические институты своей нации; 4) ожиданием того, что ему будет оказано равное и внимательное отношение со стороны официальных лиц; 5) желанием обсуждать вопросы политики публично или в кругу друзей и знакомых; 6) открытым и лояльным проявлением оппозиционных настроений; 7) чувством удовлетворенности в связи с проведением общенациональных политических мероприятий, например, избирательных кампаний; 8) компетентностью суждений по поводу правительственной политики и четким пониманием обязанности оказывать воздействие на эту политику лично или совместно с кем-нибудь из сограждан; 9) компетентностью в использовании законов для успешного противодействия актам произвола; 10) верой в то, что демократия участия является необходимой и желательной системой государственного управления.

Критика концепции политической культуры Г. Алмонда, а она сводилась к неудовлетворенности преимущественно психологической трактовкой феномена, не умаляет ее революционного влияния на политическую науку. Введение идеи политической культуры в политологический анализ позволило сформулировать универсальный объяснительный принцип: «конечной причиной политики является система культуры конкретного общества». Тем самым был дан толчок развитию сравнительной политологии. В контексте концепции политической культуры оказалось возможным объяснить различную эффективность схожих политических институтов, действующих в разных странах. Она объясняется доминирующей в обществе политической культурой, уровнем ее однородности. Это позволило Г. Алмонду выделить, в зависимости от характера культуры, четыре типа политических систем:

1) англо-американские политические системы, характеризуемые гомогенной и секуляризованной политической культурой;

2) континентальные западноевропейские системы с фрагментарной политической культурой, состоящей из смешанных политических субкультур;

3) доиндустриальные и частично индустриальные политические системы с дифференцированными политическими культурами;

4) тоталитарные политические системы с гомогенной политической культурой, «гомогенность в которых искусственна».

Например, при всей автономности участников политического процесса в Великобритании стабильность и эффективность политической системы объясняется приверженностью граждан одним политическим ценностям: традиционализму, элитаризму, индивидуализму, политической лояльности, законопослушанию, политической активности и викторианским ценностям.

Не менее важно и то, что определение политической культуры через совокупность политических ориентации позволяло логически различать переменные величины политических взаимодействий и предоставляло возможность их качественного и количественного измерения.

2.2. Марксистская типология политической культуры

Альтернативную концепцию политической культуры развивали марксистские авторы. В выявлении природы политической культуры они акцентировали внимание на экономических и классовых основах политической культуры. Политическая культура определялась через политические действия. Марксистская концепция односторонне превозносила достоинства политической культуры рабочего класса как исторически прогрессивного, а также его союзников. Содержание политической культуры социализма сводилось к способности трудящихся подняться «до самостоятельного участия не только в голосованиях и выборах, но и в повседневном управлении» (В. И. Ленин). При этом структура политической культуры социализма рассматривалась как сплав классово ориентированного политического сознания (идеологии) и правосознания отдельных граждан.

Упрощенная модель классовой политической культуры строилась на возможности поголовного участия населения в политике, взаимозаменяемости политических ролей и функций, которые могут, как предполагалось, выполняться каждым индивидом. И наиболее существенные изъяны концепции состояли в упрощении процесса политической социализации, недоучете сложной взаимосвязи переменных, влияющих на формирование политических ориентаций, включая индивидуальные воззрения и переживания. Политические предпочтения автоматически не вытекают из материальных основ жизни, жестко не детерминируются господствующей идеологией и не «вносятся в сознание» индивида исключительно средствами пропаганды. Наличие этих изъянов в концепции обусловили существенные расхождения ее выводов с мировыми тенденциями политического развития.

2.3. Особенности политических культур западного и восточного типов

В содержательном отношении существуют и более общие критерии типологизации политической культуры, заданные, в частности, спецификой цивилизационного устройства особых полумиров — Востока и Запада, Юга и Севера, ценности и традиции которых являются фундаментом практически всех существующих в мире типов политичес­кой культуры.

Идеалы политической культуры западного типа восходят к полисной (городской) организации власти в Древней Греции, предполагавшей обязательность участия граждан в решении общих вопросов, а также к римскому праву, утвердившему гражданский суверенитет личности. В целом ценности и стандарты западной политической культуры формировались по мере и на основе последовательного повышения роли и значения личности в политической жизни общества, установления контроля гражданского общества над государством. Огромное влияние на содержание этих ценностей и стандартов оказали и религиозные ценности христианства, прежде всего его протестантской и католической ветвей, а также особая роль философии, выступавшей в качестве автономной духовной силы и воплощавшей критическое отношение как к социальной действительности, так и к религиозной картине мира.

Экономическим фундаментом западного образа жизни, в лоне которого формировались основные идеи, институты и отношения политической жизни, стал индустриальный тип производственных отношений, который в сочетании с духовным влиянием католицизма, и особенно протестантизма, утвердил важнейшие принципы социального и политического взаимодействия. Для человека греко-римской цивилизации базовым принципом его отношения к действительности было отношение к труду как к залогу жизненного преуспевания. Рациональное отношение к жизни, идеи состязательности, стремление к прогрессу: «трудись и преуспеешь», «соревнуйся и прославишься» — вот те этические максимы, которые господствовали в отношениях государства и общества, двигали развитие западной цивилизации, заставляли Запад постоянно совершать рывки в развитии производства, вели к неуклонному росту благосостояния его населения.

В силу такого типа цивилизационного развития основные ценности и ориентиры политической культуры Запада прежде всего отражали понимание самодостаточности человека для осуществления власти и отношение к политике как разновидности конфликтной, но вполне рационально организованной деятельности, в которой люди выполняют различные роли и функции. Государство воспринималось как институт, защищающий права и свободы человека, поддерживающий его социальные инициативы. При этом не существовало никаких ценностных ограничений, закрывавших для обычного человека возможности исполнения управленческих функций. Статус важнейшего регулятора политической игры утвердился за правом и законом. Ориентация на главенство законов и конституции сформировала преобладание консенсусных технологий властвования, центристский тип государственной политики.

Такая ценностная мотивация политических действий элитарных и неэлитарных слоев обусловила развитие демократической формы организации власти, закрепилась в разделении властей, создании системы сдержек и противовесов, направленных на систематический контроль общественности за правящими кругами. В настоящее время устойчивые демократические традиции позволяют западным странам гибко адаптироваться ко многим изменениям в мире, решать конфликты в духе целостности и интеграции своих сообществ.

Специфика же восточных норм и традиций политической культуры коренится в особенностях жизнедеятельности общинных структур аграрного азиатского общества, складывавшихся под воздействием ценностей арабо-мусульманской, конфуцианской и индо-буддийской культур. Базовые ценности данного мира формировались при постоянном доминировании в жизни общества властвующих структур, господстве коллективистских форм организации частной жизни, подавлении централизованными структурами условий для индивидуальной предпринимательской деятельности, возникновения и развития частной собственности. Безраздельное господство религиозных идей, воплощавших в себе не только сакральные идеи, но и мораль, право, эстетику, социальные учения, привело к тому, что религиозные доктрины практически поглотили критическую функцию светской философской науки в этих странах.

Разрешение конфликтов в таких условиях предусматривало не поощрение юридических норм, а апелляцию к моральному авторитету старших начальников. Поэтому этической максимой политической культуры восточного типа стал не закон, а обычай, не конституция, а мнение руководства. В целом длительное господство патриархально-клановой структуры общества привело к крайней слабости индивида перед лицом общины и особенно государства. Статус человека определялся его полезностью для конкретной общности, а потому власть, политика всегда воспринимались как сфера деятельности героев и выдающихся лиц.

Такого рода условия способствовали укоренению в качестве базовой ценности этого типа политической культуры убеждения в необходимости обязательного посредника между рядовым человеком и властью (гуру, учителя, старшего). Человек рассматривал политическую власть как область божественного правления. Состязательность, плюрализм, свобода исключались из атрибутов этой области жизни, а признание главенствующей роли элит дополнялось отсутствием потребности в контроле за ее деятельностью. Основным уделом человека признавались исполнительские функции, поддержание идей справедливости, порядка, гармонии верхов и низов. Не удивительно, что такие нормы постоянно порождали тенденции к изоляции верхов и низов, авторитарные тенденции, упрощение форм организации власти и политических отношений.

Противоположность базовых ориентиров западного и восточного типов имеет крайне устойчивый характер, который не могут поколебать даже серьезные политические реформы. К примеру, в Индии, где в наследство от колониального владычества Великобритании страна получила достаточно развитую партийную систему, парламентские институты и т.д., по-прежнему доминируют архетипы восточного менталитета. И поэтому на выборах главную роль играют не партийные программы, а мнения деревенских старост, князей (глав аристократических родов), руководителей религиозных общин и т.д. В свою очередь и в ряде западноевропейских стран даже повышенный интерес к восточным религиям и образу жизни тоже никак не сказывается на параметрах политической культуры, не ведет к изменению ее.

Правда, в некоторых государствах все-таки сформировался некий синтез ценностей западного и восточного типов. Так, например, технологический рывок Японии в клуб ведущих индустриальных держав, а также политические последствия послевоенной оккупации этой страны позволили усилить в ее политической культуре значительный заряд либерально-демократических ценностей и образцов политического поведения граждан. Весьма интенсивное взаимодействие Запада и Востока происходит и в политической жизни стран, занимающих срединное геополитическое положение (Россия, Казахстан и др.), — там формируется определенный симбиоз ценностных ориентации и способов политического участия граждан. И все же качественные особенности названных мировых цивилизаций, как правило, обусловливают взаимно не преобразуемые основания политических культур, сближение которых произойдет, очевидно, в далеком будущем.

2.4. Экономико-центристская политическая культура

А.С.Панарин предлагает следующее определение поля культурного выбора в современной политике: экономикоцентризм - как выбор, дающий соответствующий (экономико-центристский) тип политической культуры; социоцентризм - как выбор, дающий социетальный тип политической культуры; этноцентризм - как выбор, дающий этноцентристскую политическую культуру. Каждый из этих типов образует определенный ансамбль, объединяющий в некое целое известные когнитивные, мотивационные, нормативные и проективные установки, отличающиеся от соответствующих установок других культурных типов.

Когда идет речь об экономико-центризме применительно к политической культуре, мы имеем в виду не только и даже не столько особенности методологии, сколько ценностные приоритеты. Последовательным экономикоцентризмом характеризуется идеология современного либерализма, ставшим одновременно и методологическим и ценностным кредо этого способа мировосприятия. В то же время, хотя экономико-центристская политическая культура находит идеологическую опору в либеральной теории, нельзя ставить знак равенства между этой теорией и легитимированной ею политической культурой.

Экономикоцентризм в политической культуре - это результат выбора, связанного с готовностью пожертвовать свидетельствами иных типов социального опыта или подчинить их себе. Чем выше уровень осознанности того, что примат экономической рациональности над всеми другими - это не природный, естественным образом принимаемый факт, а позиция, которой могут быть противопоставлены другие, тем больше активизируются когнитивные, нормативные, мотивационные и проективные компоненты политической культуры, выступающие под знаком властной воли.

В когнитивном отношении экономико-центристкая политическая культура тяготеет к той картине мира, которую сформулировало европейское Просвещение с его центральным тезисом о "естественном человеке". Когнитивные противоречия этой политической культуры совсем не безобидны; она постоянно мечется между оптимистическо-гуманистической версией рыночного "естественного состояния", как доступного всем, и его пессимистической социал-дарвинистской версией как удела наиболее приспособленного, меньшинства. Отсюда столь частый и почти мгновенный переход от демократического благодушия, связанного с перспективой единого общечеловеческого будущего, к политическому страху перед неадаптированным большинством, которому нельзя давать свободу политического выбора, так как оно не выберет тех, кого надо.

Мотивационным ядром ее является индивидуалистическая мораль успеха. Но между успехом как финишем и известным стартовым состоянием пролегает дистанция, которую можно пройти по-разному: более трудным законным путем или более легким незаконным. Иными словами, успех выступает как категория, относящаяся к разным видам культуры: мобилизационной, оправдывающей напряженные творческие усилия личности, и гедонистической, отвращающей от всяких усилий и всякой старательности.

В нормативном отношении современный экономикоцентризм демонстрирует полный разрыв между индивидуальным и общественным (коллективным) благами. Либералы старого толка верили в "невидимую руку", чудодейственным образом направляющую стихийные индивидуальные усилия "разумных эгоистов" к общественной пользе.

Проект глобализации, с которым связала себя экономико-центристская политическая культура, обещает миру неслыханную поляризацию нового типа: меньшинство призвано войти в сверхсовременный мир, сочетающий предельную планетарную мобильность с технически обеспеченным комфортом; большинство - вернуться в запредельную архаику, сочетающую изолированность и неподвижность с отсутствием каких бы то ни было гарантий нормального существования. Современные экономико-центристские теории выступают как проект "освобождения" личности от всякого социального и морального долга

Экономикоцентризм несет в себе крайнюю форму самовыражения анонимного большого общества, в котором потонули все национальные, этнические, культурные обличия и окончательно выветрилось общинное тепло жизни. Экономикоцентризм начал с критики общины во имя единого национального общества, а кончил критикой последнего во имя тотально обезличенного и лишенного внутренних границ глобального общества.

2.5. Этноцентристская политическая культура

Когнитивные основания этой политической культуры раскрываются при сравнении ее с классической культурой национального суверенитета и гражданственности.

В этноцентристской политической культуре главной мотивирующей ценностью явилась не развитость, а этническая "самостийность". Роль политического авангарда здесь выполняют политизированные филологи, поднимающие проблемы чистоты национального языка, поруганных святынь и ценностей, забытых, но сегодня заново востребованных национальных ритуалов и традиций. Вся эта политизированная этнография наскоро превращается в идеологию, назначение которой состоит в том, чтобы смоделировать "большое общество" по модели "общности".

Если в этой культуре и говорят о будущем, то только о таком, которое тщательно приберегается для своих и ничего общего не имеет с универсалистскими установками классического гуманизма и Просвещения. Но превалирует все же тема прошлого; вся политическая риторика, касающаяся настоящего и будущего, образует своего рода "поиски утраченного времени" - золотого детства нации, сладкие сны которого пытаются воскресить.

В нормативном отношении особенность нового этноцентризма проявляет себя в отрицании экономических, политико-правовых и информационно-образовательных универсалий в пользу местных норм, местных обшностей и местного опыта.

В политическом отношении это прямо ведет к нарушению правовых универсалий современного гражданства в пользу новых привилегий, связанных со статусом "титульного этноса". Деление граждан на "коренных" и "некоренных", "титульных" и "нетитульных" возвращает общество к старому сословному делению и сопутствующим этому привилегиям и дискриминациям.

Этноцентристская культура посягает на большой мир анонимных сил, пытаясь навязать современному человеку семейную модель социума, в которой повинности и привязанности, внешний долг и личная забота, понукание и попечение сливаются воедино. Такое слияние в современном мире не может носить перманентный характер: оно возможно только в периоды специфического общественного возбуждения, напоминающего общеколлективное заблуждение.

2.6. Социоцентристская политическая культура

Социоцентризм означает владение таким механизмом, который вместо того, чтобы разрывать экономику, культуру и мораль, позволяет осознавать их взаимозависимость в рамках нерасторжимого целого, называемого социальностью. Новая политическая культура, призванная снять крайности экономико-центризма и этноцентризма, соответствует понятию постэкономической культуры.

В когнитивном отношении она является космоцентричной, четко осознающей обязанности общества перед природой.

В мотивационном отношении социоцентристская политическая культура становится этикоцентричной, воодушевленная идеалами общего блага, социальной солидарности сотрудничества и ответственности. Она устремлена к тому, чтобы общественные связи носили не племенной, а социальный характер, но при этом не были бы нейтральными в ценностном и нравственном отношениях.

В рамках данного типа культуры целесообразно говорить о политической солидарности на основе самодеятельных гражданских инициатив. Нынешнее всемерное ослабление социального государства диктует миру не отказ от социальной идеи, как таковой, а передачу ее вниз, к самодеятельному гражданскому обществу.

Идея социальной защиты не как этатистская, а как гражданская, связанная с социальной самодеятельностью, с низовым политическим творчеством – вот кредо новой политической культуры. Такая культура призвана открывать единство и сходство людей там, где экономико- и этноцентризм видели и поощряли одни только различия и противопоставления.

Литература

Алмонд Г., Верба С. Гражданская культура и стабильность демократии. // Полис.1992. №4.

Вятр Е. Социология политических отношений. – М., 1979.

Гаджиев К.С. Политическая наука: Учебное пособие. – М., 1995.

Курс политологии: Учебник. – 2-е изд., испр. и доп. – М., 2002.

Мухаев Р.Т. Политология: учебник для студентов юридических и гуманитарных факультетов. – М., 2000.

Основы политической науки. Учебное пособие для высших учебных заведений. Ч.2. – М., 1995.

Панарин А.С. Политология. Учебник. Издание второе переработанное и дополненное. – М., 2001.

Пивоваров Ю.С. Политическая культура: Методологический очерк ИНИОН РАН. – М., 1996.

Пикалов Г.А. Политическая культура. Учебное пособие. – СПб., 2001.

Политический процесс: основные аспекты и способы анализа: Сборник учебных материалов / Под ред. Мелешкиной Е.Ю. – М., 2001.

Политология для юристов: Курс лекций. / Под ред Н.И.Матузова и А.В.Малько. – М., 1999.

Политология. Курс лекций. / Под ред. М.Н.Марченко. – М., 2000.

Политология. Учебник для вузов / Под ред М.А.Василика. – М., 1999.

Политология. Хрестоматия: Пособие для вузов, юридических и гуманитарных факультетов. – М., 2000.

Политология. Энциклопедический словарь. - М., 1993.

Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов. – М., 2001.