Социология: учебное пособие

Автор: | Год издания: 2003 | Издатель: Харків: Консум | Количество страниц: 576

Взаимодействие социальности и витальности

Следствием неоднозначности, многомерности человека становится чрезвычайная противоречивость его внешней и внутренней жизни. Каждое "Я" стремится увлечь его в свою сторону. Духовное "Я" жаждет высших идеалов истины, добра, красоты, справедливости. Социальное "Я" требует социальных благ, власти, денег, успеха. Витальное "Я" желает сугубо земных радостей и удовольствий. Эти интересы и ориентации сталкиваются между собой, усложняют социальную жизнь человека. Возникают разнообразные по значимости и остроте психологические, мировоззренческие, моральные и правовые коллизии. Они заставляют искать пути и средства их разрешения, не позволяют остановиться, застыть, закоснеть. И они же во многом определяют социальный облик и социальную судьбу личности.

Логика социального существования человека находится во власти протекающего своим чередом процесса его витального существования. Она тоже имеет свои этапы, подобно этапам естественного развития. Поначалу это процесс первичной социализации, охватывающий периоды младенчества, детства и отрочества, когда ребенок пребывает в естественном равновесии с окружающей социальной средой, а возникающие нарушения требований этой среды обусловлены тем, что у него еще не сформировались в полной мере механизмы самоконтроля. Затем, в пору юности, приходит пора социального самоопределения, активных ориентационных усилий, выбора области приложения своих сил и развития в себе необходимых социальных качеств и навыков. На этом этапе начинают осознаваться противоречия между собой и социальным миром, возникают новые, ранее отсутствовавшие столкновения и коллизии, в которых личность склонна винить несовершенный социальный мир и пытаться его переделать. Периоду полной физической зрелости соответствует наиболее продуктивное время активной социальной деятельности, когда между личностью и социумом устанавливаются отношения делового сотрудничества. Человек выказывает готовность крепить существующий социальный порядок, а социум предоставляет ему необходимые для этого средства. Старость — это время снижения, падения социальной активности. В индивидуальном сознании гаснет острота противоречий между "Я" и миром. Большинство основных форм внешней социальности перестают занимать личность. Последующий окончательный выход человека из всех сфер социальной деятельности совпадает с его физической смертью.

Во внутреннем мире цивилизованного субъекта ив социальном пространстве цивилизованного сообщества витальность, требующая удовлетворения своих нужд, неизменно наталкивается на препятствия, возведенные социальными нормами религиозного, нравственного, морального и правового характера. Но поскольку носителем этих норм выступает социальное "Я" человека, то столкновение обретает характер конфликта между витальностью и социальностью. Это противоречие не является тем, чего человек должен избегать в своей внутренней и внешней, практической жизни. Напротив, его задача состоит в том, чтобы нести это противоречие во всем разнообразии его проявлений в себе как одно из главных условий своего истинно человеческого существования и при этом владеть искусством цивилизованного разрешения каждой из конкретных его форм. Он вправе по-разному разрешать его в различных ситуациях. Но важно учитывать одно: чтобы в конечном итоге мера цивилизованности его собственного существования и окружающей социальной жизни не убывала, а возрастала.

Системы социальной педагогики всех времен и народов всегда имели своей главной целью обучение взрослеющего человека навыкам преодоления своего инстинктивного эгоизма, учитывался интересов других людей. Формирующееся социальное "Я" должно было выступать в качестве, напоминающем роли стража, укротителя, дрессировщика. Его главной обязанностью был постоянный контроль за тем, чтобы проявления витальности не выхолили из русла цивилизованного, законопослушного, морального поведения.

В свете противоречия между витальностью и социальностью обращает на себя внимание концепция "естественного человека". Получившая распространение в философских учениях XVII— XVIII вв., она возникла еще в античности. Уже греческие философы-циники пытались смоделировать ситуацию полной автономии витальной ипостаси человеческого существа от социальных условностей. Новое время с присущим ему интенсивным развитием промышленного производства, товарно-денежных отношений и государственно-правовых институтов вызвало у ряда философов стремление поставить "мыслительный эксперимент" и вообразить ситуацию человеческого существования за пределами всех этих сложных социальных форм.

"Естественному человеку", то есть существу, чья витальность предоставлена самой себе, требовалась соответствующая, тоже "естественная", то есть докультурная, доцивилизационная среда, где бы не было ни промышленности и денег, ни рынка и торговли, ни искусства и ремесел, ни социального неравенства и сословно-классовых различий, ни политики и права. В этих условиях человек якобы мог оставаться таким, каким его сотворила природа. Занимаясь охотой, ловлей рыбы и сбором плодов, он проявлял бы себя в меру эгоистичным и добрым, энергичным и умеренным. Будучи, как считал, например, Ж.-Ж. Руссо, от природы незлобив и рассудителен, благоразумен и терпим по отношению к ближним, "естественный человек" не был склонен к порокам и преступлениям и потому не нуждался ни в государстве, ни в праве. Эти положительные свойства как-то сглаживали впечатление о его интеллектуальной, творческой, духовной ограниченности, которая была очевидна и дала И. Канту возможность заметить: "Человек естественной простоты очень рано обретает чувство справедливости, но очень поздно или вообще не обретает понятия справедливости".

В жизни каждого человека естественный процесс его физического, в том числе и сексуального, созревания и развития переплетается, с процессом его социализации. Обнаруживаются противоречия между полом и характером, естеством и социальностью, и возникает необходимость овладения издавна сложившимися полоролевыми стереотипами поведения, традиционными социальными ролями мужественного мужчины и женственной женщины. Общество выказывает определенные социальные ожидания. В ответ на них у человека постепенно складываются устойчивые навыки полоролевого поведения в качестве мальчика, юноши, мужчины или девочки, девушки, женщины. Они проявляются как результат процессов социализации, воспитания, самовоспитания и одновременно как плод разрешения противоречий между витальными и социальными началами. Впрочем здесь, как и во всем, что имеет отношение к человеку, все не так однозначно. Современная психосоциология и сексология пришли к выводам, что однозначно жесткие стопроцентные мускулинность (мужественность) и феминность (женственность) в их психоэмоциональном преломлении не слишком хороши для социальной жизни. Так, если, например, мужчина имеет низкие показатели по эмоциональности, не способен проявлять мягкость и уступчивость в общении, быть ласковым и нежным в интимных отношениях, он будет регулярно терпеть поражения в условиях современной жизни.

Характерными проявлениями противоречий между витальностью и социальностью являются проблемы акселерации (ускорения) и ретардации (затормаживания) физического развития. Оно начинает либо опережать социальное становление, либо не поспевать за ним. В обоих случаях асинхронность двух процессов порождает множество психологических, нравственных, а порой и правовых коллизий. Не случайно криминальная активность наиболее велика среди молодежи до тридцати лет, и в первую очередь среди подростков. Если на эти факторы накладываются еще и неблагоприятные социально-исторические обстоятельства, связанные, например, с каким-либо эпохальным кризисом всей общественной системы, это неизменно оборачивается резким всплеском ювенальной (молодежной) преступности. В России середины 1990-х гг., то есть в пиковой фазе социального кризиса, 2 млн детей оказались лишены нормальных семей, необходимого семейного ухода и воспитания. В итоге резко возросли количественные и качественные (связанные с повышением агрессивности) показатели ювенальной преступности.

Социальность служит своеобразной оправой для человеческой витальности. Она придает ей необходимую оформленность, цивилизованность. Хорошие естественные, прирожденные задатки, свойства, особенности могут при положительном воздействии социальных институтов воспитания и образования дать замечательные плоды. И напротив, при неблагоприятных влияниях социальной среды те же свойства способны либо исчезнуть, либо обратиться в фактор, способствующий девиантному и криминальному поведению.

В одном ряду с проблемой социализации находятся проблемы десоциализации (утрата социальных качеств, обеспечивающих нормативное, законопослушное поведение) и ресоциализа-ции (восстановление утраченных за время пребывания в тюрьме или на войне социальных качеств, необходимых для нормального существования в цивилизованной среде), связанные большей частью с задачами, которые решает современная ювенальная психология и юстиция.

В нормативно-правовых сферах притязания витального и социального "Я", даже если и совпадают по существу, то заметно различаются в формах самообнаружения. Элементарные требования личных благ, присущие витальному "Я", превращаются на уровне социальности в требования социальной справедливости как для себя лично, так и для всех членов той социальной общности, к которой принадлежит личность.