История политических и правовых учений: Учебник для вузов

Автор: | Год издания: 2003 | Издатель: Москва: Издательская группа НОРМА–ИНФРА | Количество страниц: 944

§ 4. Политические взгляды И. В. Сталина

С середины 20-х гг. почти на три последующих десятилетия роль главного охранителя и толкователя ленинских идей, лидирующего теоретика большевизма присвоил себе Иосиф Виссарионович Сталин (1879–1953) – Генеральный секретарь ЦК ВКП(б). Сейчас могут иметь место разные мнения относительно того, сколь успешно справился Сталин в целом с данной ролью. Представляется, однако, очевидным: в области собственно политической теории и практики она ему (с незначительными, второстепенными оговорками) удалась. «Удалась» в каком конкретно смысле? В том, что Сталин действовал здесь, в упомянутой области, в соответствии с истинным пафосом ленинизма. Не страдала сильным преувеличением формула, которая долго у нас культивировалась: «Сталин – это Ленин сегодня».

Прежде чем рассмотреть содержание ряда ключевых высказываний Сталина, касающихся политики и государства, необходимо хотя бы кратко познакомиться с некоторыми типичными чертами его стиля (способа) «теоретизирования». Без этого очень трудно правильно понять характер «сталинского учения о государстве».

636 Глава 21. Политико-правовая идеология большевизма

Едва ли не наиболее яркая особенность интеллекта Сталина – упрощенное восприятие и изображение социального мира, самых различных общественных явлений. Он не был склонен видеть реальность многомерной, сложной и внутренне противоречивой. Научно-теоретический анализ как таковой (со всеми присущими подобному анализу атрибутами) оказался делом, чуждым сталинской мысли. Ее органика – схематическое описание предметов и событий, безыскусное называние вещей, перечисление их сторон, свойств и уровней, формулирование дефиниций и проч.

Будучи незаурядным политическим деятелем, Сталин прекрасно сознает, что поддержку массы можно заполучить лишь тогда, когда твои идеологические установки легко и быстро усваиваются рядовым партийцем-большевиком, обыкновенным гражданином, «человеком с улицы». Отсюда постоянное приспособление им таких установок по существу и по форме к менталитету и степени образованности именно этих людей. Сталин ведал, к каким идеям (ценностям, ориентациям) они были в действительности восприимчивы, что фактически являлось доступным их осмыслению. Вероятно, как никто другой он понимал значение политической пропаганды (популяризации) и придавал ей важнейшее значение. Сталин сам был неплохим популяризатором, хотя нередко превращал популяризацию в вульгаризацию, опускался до откровенной элементарщины.

Вследствие упрощенного восприятия и изображения Сталиным социального мира тексты, которые вышли из-под его пера, несут на себе печать догматизма. Отдельные положения К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина используются в них как непререкаемые истины; отсутствуют фигуры сомнения, крайне редки гипотезы и их обсуждение; почти нет попыток выявить и по достоинству оценить сильные, конструктивные позиции оппонентов. Эти тексты насквозь пропитывает вера их автора в свою правоту и непогрешимость. Они отличаются жестким категоричным слогом, что придает им форму чуть ли не официальных директивных документов, обязательных к принятию и исполнению.

Первоочередной интерес представляют работы Сталина «Об основах ленинизма» (1924), «К вопросам ленинизма» (1927), «О проекте Конституции Союза ССР» (1936), «Отчетный доклад на XVIII съезде партии о работе ЦК ВКП(б)» (1939).

Сталинское кредо заключено в тезисе, согласно которому «ленинизм есть теория и тактика пролетарской революции

637 § 4. Политические взгляды И. В. Сталина

вообще, теория и тактика диктатуры пролетариата в особенности». Сталин, чтобы не допускать тут никаких разночтений, затем уточняет: «...основным вопросом ленинизма, его отправным пунктом, его фундаментом является вопрос о диктатуре пролетариата». Далеко не случайно выпячивает Сталин идею диктатуры пролетариата. С расчетом выстраивает он по существу вокруг нее одной весь комплекс ленинских взглядов, а шире – опирает на нее марксизм в целом. Данная идея предоставила Сталину максимально благоприятные возможности для укрепления культа власти в послеоктябрьской России и вместе с тем для достижения упомянутой выше личной цели.

В диктатуре пролетариата Сталин выделяет несколько ее аспектов. Прежде всего и главным образом он усматривает в ней власть, которая жизнедействует как насилие, подавление, принуждение. Насилие в любых ситуациях остается имманентным и важнейшим признаком пролетарской диктатуры.

Верно, у Сталина встречаются заявления относительно того, что не всегда и не везде диктатура пролетариата суть исключительно насилие. Однако они – пустые фразы, употребляемые ради отвода глаз, прикрытия репрессивного большевистского режима. Для верного ученика Ленина «диктатура пролетариата есть не ограниченное законом и опирающееся на насилие господство пролетариата над буржуазией, пользующееся сочувствием и поддержкой трудящихся и эксплуатируемых масс». Господство, опирающееся на насилие и не ограниченное законом, неизбежно вырождается в голый произвол и тоталитарную власть, железная пята которой давит все и всех.

Еще один аспект диктатуры пролетариата, по Сталину,– организационный. Пролетарская революция, утверждает он, не достигнет намеченных целей, если не создаст «специального органа в виде диктатуры пролетариата в качестве своей основной опоры». Чем же в осязаемо-предметном воплощении является диктатура пролетариата теперь как «специальный орган» пролетарской революции? Она представляет собой «новое государство, с новыми органами власти в центре и на местах, государство пролетариата, возникшее на развалинах старого государства, государства буржуазии». Обозначает Сталин и иные аспекты диктатуры пролетариата. Например, социальный (союз рабочего класса с крестьянством), хронологический («целая историческая эпоха» перехода от капитализма к коммунизму) и др.

638 Глава 21. Политико-правовая идеология большевизма

Свой взгляд на природу государства вообще Сталин формулирует так: «Государство есть машина в руках господствующего класса для подавления сопротивления своих классовых противников». Весьма немудреная мысль. Но предельно доходчивая, доступная разумению «простого человека». Ему, собственно, она и адресована.

Под стать общей квалификации природы государства, механически повторенной Сталиным вслед за прежними поколениями марксистов, предложенная им оценка основных функций всякого допролетарского государства. «Две основные функции характеризуют деятельность государства: внутренняя (главная) – держать эксплуатируемое большинство в узде и внешняя (неглавная) – расширять теорриторию своего, господствующего класса за счет территории других государств, или защищать территорию своего государства от нападений со стороны других государств». В приведенных высказываниях государство, во-первых, неправомерно сведено к государственной машине, т.е. лишь к одной из его организационных структур; во-вторых, явно обеднена палитра выполняемых им функций: проигнорированы интеграция общества, ведение общесоциальных дел и т.д.

На «развалинах старого государства», учит Сталин, возникает советская власть, т.е. пролетарская государственность, государственная форма диктатуры пролетариата. Конституируется советская власть в соответствии с иными принципами, нежели старое буржуазное государство. На мусорную свалку истории отправляет диктатура пролетариата, в частности, территориальный принцип организации государства, принцип разделения властей, «буржуазный парламентаризм» и др. Советская власть объединяет законодательную и исполнительную власти в единой государственной организации, заменяет территориальные выборные округа производственными единицами (заводами, фабриками), связывает трудящиеся массы с аппаратом государственного управления, учит их управлению страной.

«Новый тип государства» есть вместе с тем новый исторический тип демократии – демократии пролетарской, советской, которая радикально отличается от демократии буржуазной и превосходит последнюю. В чем выражается, по Сталину, это превосходство? Как и Ленин, он видит таковое в том, что советская власть привлекает массы к постоянному и решающему участию в управлении государством, чего трудящиеся были лишены в условиях буржуазно-демократического строя.

639 § 4. Политические взгляды И. В. Сталина

Резко негативное отношение Сталина к «буржуазной демократии» и позитивное к «демократии пролетарской» – вещь нормальная. Нормальная для большевиков-ленинцев. Ведь они представляют себе демократию, выгодную им, в первую очередь, как такое общественно-политическое состояние, при котором некие институты вроде бы привлекают, притягивают трудящихся к управлению государством. Эти институты определенным образом активизируют массы; но с таким единственным расчетом, чтобы их «активность» и «сознательность» всецело работали на безоговорочное одобрение и поддержку решений, принимаемых руководством страны.

Собственное неприятие демократических норм и процедур политической жизни в советское время Сталин пытается оправдать якобы незрелостью тех, кто хочет иметь демократические порядки. Демократия «требует некоторого минимума культурности членов ячейки и организации в целом и наличия некоторого минимума активности работников, которых можно выбирать и ставить на посты. А если такого минимума активности не имеется в организации, если культурный уровень самой организации низок – как быть? Естественно, что здесь приходится отступать от демократии...». Однако сам Сталин отступает от демократии отнюдь не в силу только что обозначенных причин. Коренная причина – другая. Критикуя оппозиционеров внутри большевистской партии, ведущих «безудержную агитацию за демократию», он обвиняет их в «развязывании мелкобуржуазной стихии». Ясно, что для ортодоксального ленинца «мелкобуржуазная стихия» (а следовательно, и демократия) – смертельный враг.

Для Сталина демократия не связана с реализацией индивидом всей совокупности принадлежащих ему гражданских и политических, социально-экономических и культурных прав и свобод. Индивида, отдельную личность он всегда считал величиной малой и нестоящей; человек был для него в лучшем случае «винтиком». Еще в 1906 г. в цикле статей «Анархизм или социализм?» Сталин утверждал, что масса – краеугольный камень марксизма и освобождение массы есть ключевое условие освобождения личности; отсюда и лозунг марксизма: «Все для массы». Тридцать лет спустя, в 1936 г., Сталин в беседе с группой работников ЦК ВКП(б), отвечавших за подготовку учебников, подчеркнул: «Наша демократия должна всегда на первое место ставить общие интересы. Личное перед общественным – это почти ничего». Сталинская версия демократии идеологически

640 Глава 21. Политико-правовая идеология большевизма

санкционирует уничижение индивида, превращает его права и свободы в пустые, никчемные категории.

«Социалистическая демократия» у Сталина выступает оборотной стороной диктатуры пролетариата, которая с «лицевой стороны» утверждается как разветвленная система разных организаций: государственных и негосударственных. Государственная организация – Советы сверху донизу, в центре и на местах. Негосударственные – профсоюзы, кооперация, союз комсомола, партия большевиков. В системе диктатуры пролетариата большевистская партия изначально (с момента Октябрьского переворота) присвоила себе заглавную роль. Она, по убеждению Ленина и Сталина, «авангард», «одухотворяющая», «руководящая» и «направляющая сила». Все остальные части этой системы суть послушные «привода, рычаги», беспрекословно выполняющие любые директивы партии.

Как никто другой из большевиков, Сталин преуспел в обогащении (усугублении) взглядов Ленина на статус и функции коммунистической партии в эпоху диктатуры пролетариата. Вопервьк, он «совершенствовал» модель ВКП(б). Большевистская партия мыслилась Сталиным в качестве своего рода могучего «ордена меченосцев», члены которого спаяны железной дисциплиной и подчиняются одной воле. Партия монолитна: в ней нет фракций, нет плюрализма мнений и дискуссий, нет реальных выборов и т.д. Она должна, по Сталину, напоминать более всего воинскую часть, бюрократическое учреждение, общину единоверцев. Притом быть похожей на все три одновременно. Во-вторых, Сталин подкрепляет идею тотальной диктатуры большевистской партии над самим пролетариатом, над советским государством, над обществом, буквально над каждым гражданином. В его изображении большевистская партия – «орудие диктатуры пролетариата», «боевой штаб рабочего класса», «ядро власти» и т.п.

Посредством каких методов «партия управляет страной» (а если прямее и точнее – осуществляет свою диктатуру)? «Ни один важный политический или организационный вопрос не решается» государственными организациями, общественными объединениями «без руководящих указаний партии». Она (и только она) ставит на все мало-мальски значимые посты в государстве и обществе преданных ей людей («номенклатура»). Партия подчиняет себе госаппарат также тем, что «вдвигает свои щупальца во все отрасли государственного управления». Ослушникам ее воли грозит «карающая рука партии».

641 § 5. Правопонимание советского времени

Особо отстаивал Сталин ленинский тезис о том, что большевистской партии уготовано монопольно обладать всей полнотой захваченной ею власти. «Руководителем в системе диктатуры пролетариата является одна партия, партия коммунистов, которая не делит и не может делить руководства с другими партиями». В данном вопросе Сталин пошел даже дальше Ленина. «Сталинская Конституция» (1936 г.) впервые на официальном уровне признает и юридико-нормативно закрепляет привилегированно-монопольное положение «боевого штаба рабочего класса» в советском обществе. Ст. 126 той Конституции гласила:

коммунистическая партия есть «руководящее ядро всех организаций трудящихся как общественных, так и государственных».

С включением такой записи в Основной Закон страны можно считать, что Сталин в общем завершил создание в рамках ленинизма идеологии тоталитарной политической системы. Его суждения о фазах развития и функциях советского государства, о национально-государственном устройстве Советского Союза, об отмирании социалистического государства (через укрепление карательных органов последнего) и некоторые другие принципиально ничего не меняют в этой идеологии. Она явилась закономерным результатом эволюции большевистской политической мысли.