Социология: учебное пособие

Автор: | Год издания: 2003 | Издатель: Харків: Консум | Количество страниц: 576

Художественная социология как изобразительно-аналитический метод

В 1976 г. в Швейцарии вышел в свет роман Зиновьева "Зияющие высоты" и очень быстро стал мировым бестселлером. В России он был опубликован спустя 15 лет в 1991 г. Сам автор назвал его "социологическим романом", и это является точным определением жанра произведения, в котором органично соединились сатирически ориентированная художественная изобразительность и научный рационализм социологического анализа. Важное место в нем занимают образ Социолога и связанные с ним разделы "Социальные законы", "Социальный индивид", "Социальное действие", "Социальные группы", "Основы социальной антропологии". Следуя по стопам Рабле, Свифта, Вольтера, Салтыкова-Щедрина, Зиновьев создал произведение, которое можно рассматривать как репортаж ученого-социолога и художника-сатирика, пребывавшего в ситуации "включенного наблюдения" в социальном чреве тоталитарного Левиафана.

Активное использование биографического метода, который чаше всего выступает у Зиновьева как автобиографический, оказалось чрезвычайно плодотворным. Множество фрагментарных припоминаний подчинены у него логике социологической рефлексии, решению единой аналитически-синтетической задачи по выстраиванию систематизированных, целостных моделей социальных явлений и процессов. Все это пронизано глубокими экзистенциальными началами, поскольку крупнейшие события советской истории он пережил как события своей личной жизни, как свою экзистенциальную драму. Вот его собственное определение своей позиции: "В жизненном потоке есть глубинные и есть поверхностные явления, есть скрытый ход истории и есть пена истории. Волею обстоятельств я оказался погруженным именно в скрытый и глубинный поток советской истории, дающий мало красочного материала для литературы приключенческо-мемуарной... Главным в моей жизни стал не внешний ее аспект, а внутренний, т. е. осознание и переживание великого исторического процесса, происходящего на моих глазах... Я имел уникальную возможность наблюдать внутренние механизмы советского общества во всех существенных его аспектах и на всех уровнях социальной иерархии. При этом мое понимание этого общества формировалось не в результате изучения теорий, уже созданных другими авторами. Оно протекало как моя индивидуальная жизненная драма, как жизнь первооткрывателя сущности и закономерностей нового исторического феномена". Изучая свой личный социальный опыт внутреннего и внешнего аутсайдерстве, считая себя склонным к "трагическому романтизму", Зиновьев сравнивает себя с ученым-врачом, заболевшим новой, еще не изученной болезнью и решившим описать ее ход. Идя против социальной системы, он фактически всю жизнь ставил на себе эксперимент по созданию искусственного человека своего собственного образца, а в творчестве воплощал составление отчетов об этом эксперименте. Ему удалось соединить в себе бунтаря, способного идти в своем бунте до конца, и аналитика, способного к беспощадному исследованию трагических и комических перипетий собственного бунта.

Двойной изобразительно-аналитический ракурс, в котором видятся социальные реалии советского общества, создает особый, глубинный, "стереоскопический" эффект восприятия, который можно объяснить с помощью мысли М. Бахтина о способности смеха иметь миросозерцательное значение, не менее важное, чем серьезный взгляд на вещи, нести в себе существеннейшую форму правды о мире, истории и человеке. При помощи снижающих образов материально-телесного низа Зиновьев рассеивает постную и устрашающую официальную серьезность коммунистической идеологии с ее ложью и пафосом насилия. "Твердокаменные" идеологе мы не выдерживают атак беспощадного сарказма. Но самое важное — это то, что гротескно-сатирические формы оказались способны включать в себя элементы научных абстракций и приближаться вплотную к научным истинам. Зиновьев создает целый мир оригинальных сатирических образов, свою собственную мифологию, включенную в контекст социологических романов-трактатов, как бы подтверждая мысль Шеллинга о склонности выдающихся художников быть мифо-творцами. По признанию самого Зиновьева, в его социологических романах отсутствует так называемый "научный аппарат". Это не совсем так. Было бы точнее сказать, что у него нет стандартной социологически-понятийной схематики. Но зато у него в превосходной степени представлен в действии такой познавательный метод, как социологическое воображение.